— Эмир, — повышаю я голос, когда слышу шаги. Я уверенна что это он, только он делает такой чёткий и тяжёлый звук при ходьбе.
— Вот ты где, — улыбаясь он подходит ко мне, и целует в губы.
— Эмир, ты видел новости!? — спрашиваю я напрямую, не собираюсь ходить вокруг да около в поисках отгадок.
— Доложили пару часов назад, — хмуро сообщил он, забирая Беляша, с моего живота.
Я поняла, что он не хочет говорить на эту тему, но мне нужно знать наверняка, причастен ли он к этому. Я не хочу мучить себя догадками, да даже если это он лично пристрелил этого зверя, мне плевать. Пускай он лишил его жизни, но возможно он спас кого чьим судьбам угрожал Гордин, а он это делал всегда. Он жесток и беспощаден.
— Это не я, и не мои парни, если ты хочешь спросить об этом, у него было много врагов, слишком много… — смотря прямо в глаза говорит Эмир, не переставая гладить питомца.
— Хорошо, — киваю ему, — я рада что он мертв, — говорю я искренне, прижимаясь к своему мужу.
Эмир запускает руку в волосы, и медленно массирует кожу голову, расслабляя. Вдыхаю его запах, такой родной, я безумно счастлива. Возможно это подло радоваться чьей-то смерти, но я радуюсь, зная, что моей жизни больше ничего не угрожает.
— Эмир, — Алекс врывается в гостиную неожиданно, с озадаченным лицом, рвано дыша, как будто долго бежал. Он не успевает ничего сказать, как следом за ним появляются несколько людей в форме.
— Эмир Вернер, вы являетесь главным подозреваемым по делу об убийстве Константина Гордина, прошу вас пройти с нами, — каждый выдох и вдох даётся с трудом, становится слишком тяжело дышать, это же не он, что вы делаете!?
Я непонимающе смотрю, как моего мужа уводят, пару слов сказанных Алексу на ухо, и короткий поцелуй оставленный мне. Его лицо не выражает никаких эмоций, оно непроницаемо.
Меня вмиг накрывает паника, но я понимаю, что это не выход. Вгоняю острые ногти в ладони, приводя себя в чувство. Это не он, врать бы не стал, точно это знаю. Но есть Гордин старший, который посадит его за решётку и глазом не моргнет.
Должно быть решение, думай Алина, думай!
Комната давит на меня тёмными стенами. Нет окон, лишь одинокая лампочка болтается на потолке. Стол, и два стула напротив. И единственная дверь в которую я вошла. Что ж, медленно сажусь на стул, придерживая живот рукой, и оглядываю ещё раз это помещение для свиданий с задержанными, нагоняющее ужас. А что там!? Что дальше за теми решетками?! Даже боюсь представить себе.
Малыш сильно пнул в ребро, заставляя выдохнуть и немного снять напряжение. Я словно струна натянунатая донельзя, ещё чуть чуть и разорвётся.
Я сдержанно отвечала на задаваемые вопросы правоохранительных органов, они же черт возьми разворошили весь наш дом.
Я долго плакала собирая осколки от рамки в которой стояла наша фотография сделанная в тот день, когда Эмир склонился на одно колено.
Эмир не виновен, я знала это, чувствовала. Да вот так, шестым чувством я точно ощущала его невиновность. Но кто то копал под него, быстро и глубоко. Даже могла предположить кто. Гордин старший. Это его рук дело.
Прошла неделя, но ничего не ясно до сих пор. Они не могут доказать его виновность, ровно так же как и нет доказательств в его невиновности.
Дверь с противным скрипом отворилась, являя Эмира в какой то униформе, он не поднимал голову, а я старалась не заплакать. Его руки сцеплены, он словно был сломлен, спина сутулая, шаги не уверено двигают его к стулу. Мужчина, стоявший позади моего мужа, чёткими движениями, снял оковы с его рук, и пошёл на выход.
— Десять минут, — кинул он перед тем, как хлопнул дверь. Оповещая о том, что мы наконец остались наедине.
Я так нервничала, что меня трясло, пальцы не слушались, а ноги отказывались держать. Подавленное состояние, полный раздрай творившийся внутри просился наружу, но я чётко дала указание сидеть всем эмоциям внутри, не показывать слабость никому.
— Эмир, — хорошее начало, голос даже не дрогнул, а ноги все же подвели меня к любимому человеку. Присев на корточки я поняла причину его опущенной головы, от моего Эмира не осталось и следа, хотя глаза, да только они были те-же, нетронутые извергами, что сделали это с ним. Кровавое месиво что царило там, привело меня в ступор, прикрыв рот ладошкой, я всхлипнула, рассматривая ссадины, ушибы, запекшуюся кровь на губе. Сволочи, твари, ИЗВЕРГИ!
Я вскочила на ноги, да так резво, что муж все же обратил на меня внимание.
— Милая, — хриплым до боли знакомым голосом, заговорил мужчина, протягивая свою руку, я заметила что костяшки были содраны. Надеюсь, он дал им отпор, хотя бы пытался.
Я обхватила его шею руками, вдыхая родной запах. От запаха дорогого парфюма, и геля для душа, не осталось и следа. Лишь дешёвое мыло и его личный запах, который заполнял мои лёгкие с каждым глубоким вздохом.
— Я люблю тебя, мы справимся с этим, обещаю, — шептала ему на ухо, нежно поглаживая его отросшие волосы.
