Появляется официант, интересуясь, чтобы они хотели выпить.
— Мы будем пить ваше самое лучшее шампанское, — рокочет Руперт, и подмигивает Лане. — Мы празднуем.
Бутылка в ведерке со льдом с помпезностью прибывает. Единственный раз, когда она раньше пила шампанское, был с Билли, когда они нарядились и преподнесли себя, как невесту и подружку невесты в Ритце, и Лана разыгрывала это, чтобы получить сорок тысяч фунтов в их карманы, путем разрезания свадебного торта. Они осушили половину бутылки шампанского и целый поднос с канапе, и бродили по различным значимым комнатам. Впоследствии, Билли красиво их поблагодарила и сказала, что им пора уединиться. Как они смеялись, возвращаясь обратно на автобусе.
Лана наблюдает, как официант мастерски извлекает пробку. Он открывает бутылку с тихим шипением. Другой официант в черной жилетке быстро предлагает специальное обслуживание на этот вечер и спрашивает их, не готовы ли они заказать.
Руперт смотрит на нее.
— Говядина на кости здесь очень хороша.
— Я думаю, я просто закажу все, что и ты.
— Я реально предпочитаю стейк Тар-Тар.
— Тогда я буду то же самое.
Он смотрит на официанта.
— Дюжину устриц для начала, стейк Тар-Тар и гарнир из овощей и картофельного пюре.
— На самом деле, я не очень голодна. Мне не нужно устриц, — быстро говорит она.
Когда официант уходит, он поднимает бокал.
— За нас.
— За нас, — повторяет она тихо. Шампанское не лезет в горло.
Она делает маленький глоток и не чувствует вкуса. Она ставит бокал на стол и смотрит на свои руки.
— У тебя очень красивая кожа. Это было первое, что я заметил. И это... отличительная черта легко достается тебе?
— Да, — признается она с опаской.
— Я знал, — с гордостью сообщает он, потянув носом. — Я знаток кожи. Я люблю пробовать ее на вкус и на ощупь. Я даже могу представить твой вкус. Вина. — Его глаза наблюдают за ней поверх ободка его бокала. Она делает все возможное, чтобы не замечать перхоть, которая обильно покрывает плечи его костюма в тонкую полоску, но при последнем замечании, он вскидывает голову, и шквал белых пылинок летит с его головы и приземляется на девственно чистую скатерть. Ее глаза беспомощно следят за их движением. Она поднимает взгляд и встречается с его отвлеченным взглядом.
— Что я получу за свои деньги?
Лана моргает. Это все неправильно. Она не должна быть здесь. В этом платье и туфлях, сидя перед этой пошлой, дающей деньги, мразью, спрятавшегося за ручной работы рубашкой с золотыми запонками и богатого, принадлежащего к высшему классу. Этот мужчина деградирует и оскорбляет ее, хотя бы просто своим взглядом. Она страстно желает очутиться где-нибудь еще. Но она здесь. Все ее кредитные карточки подчищены до гроша. Два банка бестактно отказали ей.
И ей больше ничего не остается, как быть здесь, в этом платье и этих распутных туфлях... ее желудок скручивается в узел, но она улыбается, надеясь, что это соблазнит его.
— Что бы вы хотели за ваши деньги?
— Забудь, что я хочу на данный момент. Что ты продаешь? — его глаза вдруг стали жесткими.
— Себя, я думаю.
Он фыркает с безжалостным смехом.
— Ты необыкновенно красивая девушка, но, честно говоря, я могу получить за твою цену пять супермоделей первого класса. Что заставляет тебя думать, что ты стоишь таких денег?
— Я — девственница.
Он перестает смеяться. Подозрительным взглядом светятся его бледно-голубые глаза.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать, — Ну, ей будет через два месяца.
Он хмурится.
— И ты утверждаешь, что все еще девственница?
— Да.
— Сохраняла себя для кого-то особенного, не так ли? — его тон раздражает.
— А это имеет значение? — ее ногти впиваются в кожу, когда она сжимает кулак.
Его глаза поблескивают.
— Нет, я полагаю, нет, — он замолкает. — Как я узнаю, что ты не обманываешь?
Лана сглатывает. Вкус ее унижения — горький.
— Я могу пройти какие-нибудь медицинские тесты, если вы потребуете их от меня.
Он смеется.
— Нет необходимости. Нет нужды, — отказывается он. — Кровь на простыни будет достаточно для меня.
Когда он произносит эти слова, кровь стынет в жилах у Ланы.
— Все отверстия на продажу?
Ох! жестокий мужчина. Что-то умирает внутри ее, но она вспоминает образ своей матери, и отвечает четко и уверенно:
— Да.
— Итак, все, что осталось, это пересмотреть цену?
Лана пытается остановить себя, чтобы не испытывать отвращения к нему. Сейчас она понимает, что ее долг выбрать два из девяти основ поведения ее матери, предупреждающей ее всегда учитывать и брать во внимание, стоящий результат, даже если тебе придется его получить, сделав что-то презираемое другими. Она рассчитывает на щедрость жмота, и она внутренне сказала сама себе, что ей нужен этот противник.
— Цена не подлежит обсуждению.
Его взгляд многозначительно скользит к ее бокалу шампанского.
— Мы сходим на эту вечеринку сначала, а позже обсудим сделку, когда ты будешь в более хорошем настроении?
Лана понимает, что он попробует снизить цену, если она будет пьяна.
— Цена останется прежней, — твердо говорит она. — И нужно будет сначала заплатить.
Он заискивающе улыбается.
— Я уверен, что мы придем к какому-то соглашению, и оба будем счастливы.
