Ольга соврала, сказав, что завтра уезжает в Москву, интуитивно желая увидеть сожаление на лице Николая Павловича. В Москву ей надо было ехать сегодня. С капеллы она отправлялась домой, не заезжая к Софье. Она уже простилась с подругой. И тут: «У тебя оказывается свободный вечер. Мы проведем его вместе». Ольге почудилось, что она ослышалась. Нет — не ослышалась — император пошутил, а она дурочка обрадовалась. С чего бы? Он — император, а она? Кто она по сравнению с ним?
«Интересно бы видеть, как я выгляжу со стороны? Вот, наверное, умора! А он-то, он? Он стоит и посмеивается», — быстро промелькнула полная горечи мысль и обиды на государя.
— В три часа после полудни будьте здесь, — прозвучал, словно издалека, его голос.
Когда Ольга подняла голову, то увидела удаляющуюся от нее по аллее высокую стройную фигуру императора.
Едва раздались слова напева «Боже, царя храни», как вслед за представителями знати с мест поднялись три тысячи зрителей, наполнявших Большой театр, и оставались стоять до окончания пения. Тишина, царившая в огромном здании, дышала величественностью, слова и музыка так глубоко действовали на зрителей, что многие от избытка волнения вытирали слезы.
Зал безмолвствовал. Видно было — каждый сдерживает ощущение свое в глубине души. Но когда театральный оркестр, хоры и 500 полковых музыкантов начали повторять драгоценный обет всех русских, в рядах слушателей стал возникать шумный восторг, послышалось рукоплескание, крики «ура!» смешивались с хором, оркестром и духовой музыкой. Восторги прекратились, когда по единодушному требованию зрителей народная молитва была повторена еще раз.
О первом публичном исполнении народного гимна в Большом театре Москвы 6 декабря 1833 года газеты писали восторженные отзывы. Благодарственными словами вспоминали автора строк поэта Жуковского и единодушно восторгались композитором Львовым. В течение многих дней москвичи только и делами, что говорили о гимне, единении слов и музыки, вызывающем высокий душевный подъем.
Николай Павлович прослушал гимн 23 ноября в Певческой капелле Петербурга. Вместе с ним в зале находилось семейство императора, великий князь Михаил Павлович с супругой, а также несколько высших сановников империи и представители духовенства. Они слушали гимн несколько раз: в исполнении хора певчих, оркестров, а потом всех вместе.
Как только стихли последние звуки оркестра, Николай Павлович подошел к Львову, обнял его, крепко поцеловал.
— Спасибо, спасибо тебе, — с волнением в голосе сказал он, стискивая руками молодого композитора. — Прелестно! Ты совершенно понял меня!
Алексей Федорович слушал императора. От переживаний, от переполнявших его чувств радости, гордости он не мог говорить, только кивал в ответ головой.
— Это великолепно! — восклицал император, продолжая держать в объятиях Львова, не подпуская к нему никого.
Николаю Павловичу были знакомы стихи и музыка. Когда задумывался гимн, он проводил много часов с молодым композитором, объясняя ему свое видение торжественной мелодии, необходимости широкого охвата музыкальной гаммы, дабы, как он выражался, была «определенная гармонизация». Император любил и понимал музыку. Он обладал красивым голосом и сам хорошо пел народные песни. Вместе с Львовым государь волновался на репетициях. В этот день в зале Капеллы гимн впервые исполнялся полным хором придворной музыки при двух оркестрах — трубном и деревянных инструментов.
Наконец, передав Львова Александре Федоровне, он отыскал генерал-адъютанта графа Бенкендорфа.
— Великолепно, не правда ли? — обратился он к графу.
— Слава Богу, теперь у нас есть настоящий гимн! — вторил ему Бенкендорф.
— Я задумал провести публичное исполнение его в Большом театре Москвы, а потом в Зимнем дворце! — мечтательно сказал государь.
— Он теперь будет с нами на всех торжествах, — соглашаясь с императором, высказал свое мнение генерал.
— Александр Христофорович, — император посерьезнел. — Найди военного министра графа Чернышева и передай ему о немедленном введении гимна по военному ведомству. Официальное распоряжение я завтра напишу.
После Большого театра в Москве гимн был исполнен 25 декабря 1833 года в день Рождества Христова и годовщины изгнания войск Наполеона из России во всех залах Зимнего дворца при освещении знамен и в присутствии высоких воинских чинов. 31 декабря командир Отдельного гвардейского корпуса великий князь Михаил Павлович отдал приказ: «Государю императору благоугодно было изъявить свое соизволение, чтобы на парадах, смотрах, разводах и прочих случаях вместо употребляемого ныне гимна, взятого с национального английского, играть вновь сочиненную музыку».
В конце марта 1834 года Николая Павловича опять потревожил Сергей Петрович Румянцев. В письме на имя Бенкендорфа граф извещал:
