Болела спина, ныли суставы ног. На память приходили все новые и новые моменты из посещения школы, которые помогали пересиливать боль. Вот он выступает с речью и пристально смотрит на сына. Вот он шагает рядом с ним и любуется его статной фигурой, отлаженными движениями рук, ног. А вот…
Он вдруг вспомнил, как встретившись взглядом с Мещериновым, отчетливо понял — Андрей его узнал.
21 марта, в Петербурге русский царь принимал избранных депутатов петербургского дворянства для поднесения его величеству всеподданнейшего благодарения за всемилостивейше дарованные дворянству права и преимущества, а также для изъявления желания поднести его величеству адрес о готовности дворян снова принести в жертву престолу и Отечеству личность и достояние.
Удостоив братски обнять их, государь изъявил монаршее благоволение за прежнюю и настоящую службу дворян и сказал, что он никогда не сомневался в преданности дворянства к престолу и Отечеству.
Потом его величество произнес речь.
Как и во время его предыдущих выступлений, многие ожидали, что император заявит о принятии им кардинальных мер, которые ускорят переход крестьян из крепостных в свободные. Но он говорил о преданности престолу войск, готовых встретить мечом нарушителей спокойствия, просил дворян быть примером в нравственном воспитании молодых людей, остерегал слушать рассуждения дворовых людей, превратно толкующих события.
— Переходя к быту крестьян, скажу вам, — продолжал государь, постепенно подступаясь к главному — крестьянской реформе, — необходимо обратить особенное внимание на их благосостояние. Некоторые лица приписывали мне по сему предмету самые нелепые и безрассудные мысли и намерения. Я их отвергаю с негодованием. Когда я издал указ об обязанных крестьянах, то объявил, что вся без исключения земля принадлежит дворянину-помещику. Это вещь святая и никто к ней прикасаться не может.
— Но, — Николай Павлович обвел долгим взглядом зал и продолжил: — Но я должен сказать с прискорбием, что у нас весьма мало хороших и попечительных помещиков, много посредственных и еще более худых, а при духе времени, кроме предписаний совести и закона, вы должны для собственного своего интереса заботиться о благосостоянии вверенных вам людей и стараться всеми силами снискать их любовь и уважение. Ежели окажется среди вас помещик безнравственный или жестокий, вы обязаны предать его силе закона. Некоторые русские журналы дозволили себе напечатать статьи, возбуждающие крестьян против помещиков и вообще неблаговидные, но я принял меры — и этого впредь не будет.
Господа! У меня полиции нет, я не люблю ее: вы моя полиция. Каждый из вас мой управляющий и должен для спокойствия государства доводить до моего сведения все дурные действия и поступки, какие он заметит. Если и в моих имениях вы усмотрите притеснения и беспорядки, то убедительно прошу вас, не жалея никого, немедленно мне о том доносить. Будем идти дружной стопой, будем действовать единодушно и мы будем непобедимы.
Правило души моей — откровенность, я хочу, чтобы не только действия, но намерения и мысли мои были бы всем открыты и известны, а потому я прошу вас передать все мною сказанное всему петербургскому дворянству, к составу которого я и жена моя принадлежим, как здешние помещики, а кроме того, всем и каждому.160
…За несколько часов до выступления перед избранными депутатами петербургского дворянства, Николай Павлович внес исправления в текст выступления. Намерениям его продолжить реформу крепостного права опять не суждено было сбыться. В то время, когда Европа полыхала в пожарах революций, император не мог вызвать к себе обиду дворян. Он сердился на Меттерниха, допустившего волнения в Венгрии, но в то же время понимал, что никогда, ни одна, даже самая серьезная ссора с соседями, не заставит его изменить своей клятве прийти на помощь.
Революционные бури, катившиеся по Европе, как никогда ранее тревожили Николая I. Его настроения менялись. То он дышал восторженным героическим духом спасителя Европы и обещал всем направить на мятежников почти 400-тысячную армию, то вдруг остывал, взирая, как гаснут революционные всполохи и гибнут либеральные правительства.
Европейскую революцию побеждали сами европейцы. Военный министр Ковеньяк ценою больших жертв подавил восстание пролетариата во Франции. Не понадобилась помощь русского императора и прусскому королю Фридриху Вильгельму IV. Оставалась напряженной ситуация в Австрии.
Переступая с ноги на ногу, словно желая скорее убежать от сердитого взгляда императора, граф Нессельроде продолжал отчет:
— …и тогда император Фердинанд V расширил автономию Венгрии и назначил Лайоша Баттяни первым премьер-министром Венгрии, а 18 марта 1848 года Государственное собрание Венгрии утвердило комплекс реформ. Король утвердил реформы венгерской революции. Страна превратилась в конституционную монархию.
— Он пошел на уступки и подписал себе приговор, — с недовольным видом сказал Николай Павлович.
