На следующий день мальчика не привезли. Не было его и на третий день, и на четвертый. Когда же великий князь поинтересовался, почему долго нет Васи, ему ответили, что мальчик уехал далеко.
Камер-пажа Василия Норова отчислили со службы у его высочества Николая Павловича за неподобающее поведение. Об этом великому князю стало известно гораздо позднее.
Между ними снова возник спор. Оскорбленный Николаем Павловичем, гвардейский капитан Норов подал просьбу о переводе из гвардии в армию и вызвал своего обидчика на дуэль.
В штабе полка великий князь запросил документы на командира роты. Полистав их, он обнаружил, что Норов Василий Сергеевич родился 5 апреля 1793 года в селе Ключи Балашовского уезда Саратовской области в дворянской семье Норовых. Отец — отставной майор, саратовский губернский предводитель дворянства Сергей Александрович Норов, мать Татьяна Михайловна Кошелева, внучка генерала Кошелева. Василий получил домашнее образование. В семилетнем возрасте был зачислен пажом в Пажеский корпус…
«Пажеский корпус? — насторожился Николай Павлович. — Быть не может. Но это он!»
Первым желанием было — вызвать капитана и поговорить с ним. Возможно, вспомнив детство и тот каверзный случай, они расстались бы хорошими друзьями. Но тут великому князю сообщили, что капитан вызывает на дуэль. Разговор пришлось отложить.
«И вот сегодня мы с ним встречаемся…», — подумал Николай Павлович, уцепившись взглядом за желтый лист клена, залетевший ему под ногу.
Норов вздрогнул от неожиданности, когда, войдя в кабинет, увидел перед собой государя.
— На содержание в крепости жалобы есть? — после официальной процедуры представления арестанта конвоиром, спросил император.
— Разве сами не знаете, ваше величество? — скривился в усмешке Норов.
— Хочу от тебя услышать, — хмурясь, посмотрел на него Николай Павлович. — И давай уговоримся, говорить друг другу только правду. Так обоим будет проще. Ты очистишь себя от предрассудков о несправедливости власти, я узнаю, что тревожит моего подданного, который находится под арестом.
— Если я скажу вам, что меня помещали в каменный мешок, босого заставляли стоять в ледяной воде, кормили сельдью и не давали при этом пить, вы не поверите, — все с той же усталой насмешкой проговорил Норов.
— Другому бы не поверил. Тебе поверю. Оправдывать начальника Петропавловской крепости не стану. Верь мне — выясню причины, — строгим тоном сказал император.
«Ничуть не изменился, — думал Норов, внимательно слушая Николая Павловича. — И говорит так же заносчиво, высокомерно. Интересно, вспомнит ли нашу ссору, вызов на дуэль?»
— Я тут, прежде чем тебя позвать, вспоминал наши прошлые встречи. Первую помнишь? Мы тогда с тобой подрались в Гатчине еще маленькими мальчишками. Что с тобой дальше было? Наказали? — Николай Павлович положил руки под подбородок.
— Так интересно?
— Да.
— Хотели выгнать из Пажеского корпуса. Заступились мамины родственники. Получил строгий выговор. Был лишен увольнительной. А вы? — Норов, сидевший опустив голову, вдруг поднял ее и внимательно взглянул на императора: — Вы помните нашу вторую встречу?
— Помню.
— И до сих пор считаете, что поступили со мной справедливо?
— Почему это? Я ведь тогда попросил тебя взять обратно прошение об отставке, — сказал как бы нехотя Николай Павлович. — Ты за свой поступок был всемилостивейше прощен и произведен в подполковники с назначением в пехотный полк принца Вильгельма Прусского.
— Вы не ответили на мой вопрос, — набычился Норов.
— Считаю, что поступил справедливо. Я тебе об этом говорил. Твоя рота за два месяца, проведенных на зимних квартирах, разучилась ходить строем и выполнять действия. Это была одна из лучших рот, — быстро высказался Николай Павлович и тут же задал вопрос: — Скажи, знаешь ли, что 22 августа моим специальным указом срок каторги тебе сокращен с 15 лет до 10?
— Обычное дело при коронации, — пожал плечами Норов.
— Неблагодарный, — вспылил, было, Николай Павлович, но сдержался и продолжил спокойным голосом: — Серьезных оснований для смягчения приговора не было. Вступив в 1818 году в тайное общество, ты не просто был членом его, а активным участником. Доказано — ты участвовал в разработке планов государственного переворота. Другие мятежники с такими или подобными формулировками приговорены к значительным срокам. И это не важно, были они или нет на Сенатской площади 14 декабря. Ведь ты участвовал согласием на лишение в Бобруйске свободы блаженной памяти императора Александра I и ныне царствующего государя со знанием цели.
— Я лишен дворянства и чинов, так что срок нахождения в Сибири не столь для меня важен, — пожал плечами Норов.
— Не предлагаешь ли мне, в знак нашего давнего знакомства и искупления перед тобой своей вины, вернуть тебе дворянство и чин? — шутливо спросил Николай Павлович.
— Нет. Прошу лишь одного, чтобы меня избавили от пыток в крепости, — твердо заявил Норов.
