Даже тот факт, что на Севере работала его банда. Банда Марселя Дробински.
— Кэм, — встретил он меня возле машины, — с тобой все в порядке? Как ты?
— Я… — мотала я головой, все пытаясь переварить увиденное в Шервуде. — Со мной что-то странное происходит.
Я положила свои ладони ему на лицо и стала исследовать черты Марселя с закрытыми глазами. Все только подтверждалось. С каждым таким прозрением все аргументы против таяли, как снег на солнце. Но с каждой растаявшей снежинкой таяла и уверенность, что я вменяема. Потому что это не может быть правдой.
Такое ощущение, что я спятила и потеряла связь с реальностью окончательно. Неужели я строю иллюзии и вижу то, чего на самом деле нет в природе?
— Что ты делаешь? — удивился Марс, поглаживая мои руки на своем лице. — С тобой все хорошо?
— Боже, ты не поверишь…
— Не поверю во что?
— Если я тебе признаюсь. Если я тебе скажу, о чем я думаю. Что я чувствую.
— Тогда лучше сказать это сейчас. Потому что времени нет. Мы спешим.
— Куда? — подняла я веки и стала изучать его угольно-черные глаза. От этого взгляда я опять задавала себе вопросы, на которые боялась давать ответы. Все это нереально… Или реально? — Это потому ты за мной прислал машину? Что-то произошло? Что-то важное?
— Тебе туда нельзя возвращаться, малая. В Шервуде тебя уже пасут легавые. Сама знаешь, кто инициатор.
— Послушай, насчет Шервуда и моей поездки… — пыталась я как-то объяснить Марселю, с чем столкнулась. — Ты ведь помнишь, что я говорила тебе о ребенке?
— Как раз потому я за тобой и послал.
Марс надел на голову тканевую маску-балаклаву и усадил меня в машину. Я не понимала, что происходит, откуда такая спешка и почему у всех на лицах маски. Что мы будем делать? Предстоит налет? Но как это может быть связано с моим несчастным мальчиком?
— Мне опять куда-то ехать?
— Мы едем на дело, Кэм.
— Что? Нет. На какое еще дело?
— Вот. — Он протянул мне пистолет. — Тебе придется кое-что сделать сегодня.
— Я не буду никого убивать.
— Ты ведь хотела, чтобы я простил тебя?
— Да, конечно. Но…
— Ну вот и отлично. Если хочешь вымолить прощение — прикончи одного ублюдка. Он того заслуживает. Точка.
— Что? Господи… — смотрела я на пистолет в руке.
А Марс надевал мне на голову такую же черную балаклаву.
— Тебя не должны узнать. Работаем под маскировкой. Никаких имен и фамилий. Никакой пощады. Приезжаем и заходим в дом. Ты взводишь курок и стреляешь прямо в лоб тому, кто жить не достоин. Все поняла?
— Я не смогу.
— Ты сможешь. Один выстрел — я тебя простил и больше никогда не упрекну в предательстве. Ты ведь не хочешь жить с этим проклятием вечно?
— Я не хочу быть убийцей.
— Что хуже, — спрашивал Марсель, вращая руль, — печать безымянного убийцы или тавро всем известного предателя?
Я снова посмотрела на оружие в руках. Тяжелое, холодное, зловещее. Этот торг с судьбой был ужасен до последней детали.
— А если я не сумею? Я никогда не стреляла в человека.
— Это вранье. В меня ты стреляла. Только патронов в барабане не было. Вперед. Это твой долг. И я советую его вернуть.
Мы подъехали к зданию, я вышла вместе с остальными. Люди Марса сверили координаты, номер дома, улицу. Все совпадало.
— Это здесь, Марсель, — подтвердили из команды.
Марс кивнул, и этот человек с размаху высадил входную дверь ногой.
Все происходило так быстро, что мне приходилось бежать за другими. Я боялась, нервничала, балаклава из-за пота щипала лицо. Было безумно жарко от волнения. Я задыхалась, словно эти двадцать шагов оказались марафоном на пути к вершине неизведанного. Куда он меня привез, зачем гонит вперед и требует стать преступницей? Это обида, желание все же поквитаться, чтобы потом это не всплывало между нами в ссорах?
Если так, то я согласна пойти на крайности. Наверное.
Пока что я не уверена, что смогу это сделать. Еще недавно мне хотелось убить Марселя, но это другое. Там я люто ненавидела его за то, что он меня любил. И заставил любить его самого, хотя это причиняло боль. Немыслимую боль.
А какую боль мне мог причинить хозяин такого уютного дома? Где я вообще? Какие могут быть счеты с человеком в обычном доме?
— Лежать! — крикнул Марс.
И когда банда расступилась, чтобы дать мне подойти поближе, я увидела на полу мужчину. Обычного домоседа в разбитых очках. Он не был похож на уголовника или полицейского. Скорее на бухгалтера или нотариуса, какого-нибудь аналитика, обычного офисного клерка. Неужели я должна его убить? Я не смогу.
— Это он?
— Ты знаешь, что делать. Сюда, — показывал Марсель указательным пальцем на точку между бровями. Он ткнул пальцем в лоб тому мужчине и требовал действия. — Приставь пистолет и нажми на крючок.
Все вокруг замерли. Ждали моего выхода. А я стояла с дрожащим в неумелых руках пистолетом. И смотрела через прорези в маске на этого смертника. Он не походил на провинившегося в чем-то. Обычный семьянин с обручальным кольцом на пальце. Как я могу это сделать?
— Я не уверена, что смогу.
— Ты сможешь, — заявил Марсель и силой придавил мой ствол ко лбу того несчастного. — Стреляй!
