- Я, наверное, не умею. Ну, правильно вести себя, влюблять мужчину. Тем более я сама ведь в него не влюблена! Нет, он… он ничего такой. И в другой ситуации… - Таша горько вздыхает. - Но пока я не испытываю ничего, кроме страха и ненависти.
- Это к лучшему. Чем меньше эмоций с твоей стороны, тем лучше у тебя получится. Тебе и не нужно влюбляться в него. Это место, это время – не для любви. Это просто нужно пережить.
- Ты так говоришь, как будто это закончится.
- Я надеюсь. Ничто не вечно, правда ведь? Все когда-то заканчивается. Пока это было именно так. Заканчивалось все. Потому я верю, что и это закончится.
- А ты так и делаешь, да? - снова понижая голос, с любопытством спрашивает Таша.
Кэрол молчит, и Дэрил сжимает горящие огнем веки, почти молясь кому-то неизвестному, чтобы не слышать то, что он сейчас услышит. Чтобы услышать что-то другое.
- Я бы не советовала тебе то, в чем сама ничего не смыслю. И не плачь больше. Слышишь? Таша. Время жалеть себя прошло. Нужно собраться. Постоянно заплаканная девушка не способна влюбить себя никого. Даже слезам, если ты хочешь ими чего-то добиться, должна быть мера. Иначе ты добьешься только раздражения или безразличия. Утирай слезы, улыбнись. Красавица ведь!
Они обе хихикают, а Дэрил, с трудом отлепившись от стены, словно пьяный, шагает обратно в комнату. Словно? Словно. Ведь после услышанного выветрился, кажется, даже алкоголь из крови. И он быстро это наверстывает, глотая обжигающий виски из стакана и подливая себе еще. Краем уха слушая досужую болтовню и методично накручивая себя.
Значит, все обман, притворство и игра? Значит все ее слова, гребаная забота, вкусная еда, все эти ее поцелуйчики, взгляды, улыбки и слезы в глазах – все только для того, чтобы он бегал послушным щенком за ней, уже считающей себя хозяйкой? Хозяйкой положения. Его хозяйкой.
Все было подстроено и разыграно как по нотам. Даже та ее добровольная сдача в его постель. Ведь если бы она, в самом деле, тогда хотела отблагодарить его, она бы не сидела истуканом, она бы не уселась напротив зеркала, обеспечивая ему отличную видимость на свое искаженное псевдостраданием лицо! Если бы ее поцелуи были искренними, она не убегала бы сразу после, как пятнадцатилетняя девчонка. Если бы…
С трудом дождавшись приличного для ухода домой времени, он хватает довольную жизнью и собой, весело перешептывающуюся за столом весь остаток вечера с Ташей, Кэрол за запястье. Сжимает слишком сильно. Делает ей больно. Но не обращает внимания на ее удивленный взгляд. Который сменяется взглядом великомученицы, не снисходящей даже до просьбы ослабить хватку.
Он втаскивает ее в дом и подталкивает в сторону спальни. Наигрались. Достаточно.
- Дэрил, - наконец подает она голос, вскидывая на него эти свои огромные голубые глаза, сопротивляться которым почти нет сил.
Обычно нет сил. Но сегодня они, наконец, находятся.
- Дэрил, что случилось? Дэрил, мне больно, - шепчет она, когда он срывает с нее кофту и резко дергает молнию на платье. - Дэрил, ты…ты пьян…
- Заткнись, - цедит он и толкает ее на кровать.
И она перестает сопротивляться.
========== Часть 15 ==========
Она не сопротивляется, когда он наваливается на нее всем телом, вжимая ее в кровать. Она не сопротивляется, когда он шарит по ней жадными ладонями. Она не сопротивляется, когда он стаскивает с нее платье, отбрасывая куда-то на пол.
Она дергается от боли, когда он пытается сорвать с нее неподдающийся лифчик. Распахивает полные слез, блестящих в полумраке комнаты, глаза и шепчет:
- Дэрил… пожалуйста…
Неужели думает, что своим «пожалуйста» она его остановит? Неужели надеется остановить его своими полными боли и разочарования глазами? Неужели рассчитывает на какую-то еще жалость?
Ей достаточно было жалости. Достаточно времени и терпения. В конце концов, для нее это не в первый раз. Далеко уже не в первый раз. В конце концов, это не что-то страшное. Обычный, черт побери, секс, в котором ей отводится роль бревна. Он даже не собирается заставлять ее что-то делать. Пока не собирается. А потом посмотрит. Теперь он будет смотреть на ее поведение. Теперь он будет делать поблажки за хорошее поведение.
А сейчас, всеми этими мыслями, он просто оправдывает себя. Уже делая, но все еще сомневаясь. Потому что видит искривленные от боли губы, полные слез глаза и красный след на белоснежной коже – слишком сильно дернул слишком жесткий лифчик.
Он на мгновение останавливается, и даже ждет, что она скажет, как обоснует теперь свою просьбу не трогать ее. Но она не собирается ничего говорить. Ничего просить. Она просто приподнимается, заводит руки за спину и расстегивает лифчик. Откладывает его в сторону и касается дрожащими пальцами пуговиц на рубашке опешившего Дэрила.
