Прелестная, богатая героиня повести «Эгоист» должна выйти замуж за брата своего опекуна – человека ей совершенно не известного. Могли ли знать молодые люди, которым был навязан брак, к чему приведет их знакомство, как холодный расчет с одной стороны и равнодушие – с другой, обернутся пылким взаимным чувством.
Был ясный и солнечный весенний полдень. Воскресный покой, обычно не замечаемый в сумятице большого города, особенно ощущался на вилле, расположившейся рядом с многочисленными городскими домами. Огромный ее сад, вернее, парк, тянулся до самого побережья. Это была одна из тех великолепных вилл, на которых любят жить именитые горожане, стремящиеся укрыться от городского шума и при этом не тратить слишком много времени на поездки в город.
В гостиной виллы, стеклянные двери которой выходили на садовую террасу, мужчина и молодая девушка вели оживленную и, по-видимому, серьезную беседу. Щеки девушки раскраснелись от волнения, и, казалось, она с трудом удерживала набегавшие на глаза слезы. Мужчина же выглядел абсолютно спокойным. Средних лет, но уже совершенно седой, с холодным лицом, он явно производил впечатление делового человека. Сдержанность не покидала его ни на мгновение даже при самом возбужденном разговоре; вся его манера говорить, без сколько-нибудь теплого выражения, была чисто деловой.
– Действительно, Джесси, – произнес он, – мне уже надоело постоянно слышать от тебя одни и те же возражения. Еще бы! В качестве опекуна и родственника я принял на себя заботу о твоем будущем и думал, что то, которое я рассчитываю создать тебе, должно тебя вполне устраивать. Увы, ты другого мнения! Ну, скажи мне, пожалуйста, почему твоя глупенькая, романтичная девичья головка никак не хочет понять, что необходимо для твоего счастья.
Обладательница этой «глупенькой, романтичной головки» была довольно хорошенькой. Не наделенная классической красотой, молодая девушка – блондинка с нежными, но очень выразительными чертами и голубыми, слегка мечтательными глазами – таила в себе бездну очарования. Но в этот момент на ее юном личике отражалось страстное волнение, отчетливо проявившееся в ее дрожащем голосе, когда она ответила:
– Моему счастью? Нет, дядя, то, что ты называешь этим словом, слишком далеко от всего того, что я раньше называла своим счастьем!
– Не можешь ли ты по крайней мере сказать мне, какое же именно туманное и фантастическое понятие связываешь ты с этим словом? – саркастически спросил Зандов. – Счастье – это блестящее положение в большом свете, это надежная рука мужа, который в любых обстоятельствах сможет стать опорой. И все это ты можешь найти в человеке…
– Которого я даже не знаю! – перебила Джесси.
– Но узнаешь в самое ближайшее время. Да, собственно, мой брат вовсе и не чужой тебе, хотя ты его никогда не видела. Если судить по портрету, лучшей внешности нечего и желать, а кроме того, ты сама призналась мне, что не испытываешь никакой другой сердечной привязанности. Почему же ты так упорно противишься браку, на который Густав тотчас же согласился?
– Вот именно потому, что он согласился столь быстро! Я не могу и не хочу доверить свое будущее человеку, который, ни на мгновение не задумываясь, готов бросить избранную самим же профессию, блестяще начатую карьеру и отказаться от своего отечества и родного народа лишь потому, что перед ним открывается возможность сделать выгодную партию.
– Ну, опять эти экстравагантные взгляды, внушенные тебе современным воспитанием! – пожал плечами Зандов. – Ты и без того довольно склонна к сентиментальности! «Любовь! Избранная профессия! Блестящая карьера!» Ты, кажется, слишком высокого мнения о карьере журналиста. Знаешь, милая, произведения Густава будут пользоваться большим успехом, а газеты добиваться его сотрудничества лишь до тех пор, пока продержатся интерес к ним публики и нынешняя политическая обстановка. Но как только, рано или поздно, все это кончится, так и конец его карьере. Здесь же, в Америке, ему выпадает возможность стать независимым, богатым, обрести завидное положение хозяина и главы большого торгового дома. Он был бы более чем глуп, если бы отказался от этого ради своих передовиц в газетах.
– Ну, это – дело вкуса! Впрочем, уверяю тебя, дядя, мне было бы совершенно безразлично, кого бы ты ни выбрал себе в компаньоны, если бы ты не пожелал вовлечь меня в круг своих деловых интересов.
– Да ведь я же это делаю ради тебя! Ты, конечно, знаешь, что твой покойный отец больше всего хотел, чтобы твое состояние осталось в нашем торговом доме. Он всегда надеялся на то, что когда-нибудь его место займет зять – твой муж. К сожалению, он не дожил до этого.
– Да, не дожил, – тихо сказала Джесси, – но ведь он не хотел принуждать меня к выбору мужа, как это делаешь теперь ты!