«Вы говорите, что президент берет всю ответственность на себя. Вчера мы собирались. Все субъекты РФ умоляют и президента, и Верховный Совет, и съезд референдум не проводить. Поэтому мы, может быть, спросим как раз этих самых субъектов… Я хочу сказать, что никакой ответственности ни за мной, ни за президентом нет, когда произойдет развал. Ответственность будут нести непосредственно люди, которые живут на земле. Были уже президенты, которые развалили, и тоже говорили, что они несут ответственность…»
Пугал развалом страны, стращал, давил. Но не получилось.
12 марта президент Ельцин предлагал включить в бюллетени референдума такие вопросы:
«Согласны ли вы с тем, чтобы Российская Федерация была президентской республикой?» Это первый вопрос.
Второй звучал так: «Согласны ли вы с тем, что каждый гражданин Российской Федерации вправе владеть, пользоваться и распоряжаться землей в качестве собственника?»
Однако эти вопросы съезд не утвердил и в опросные листы не включил.
В окончательной редакции вопросы референдума звучали так:
«Доверяете ли вы президенту Российской Федерации Б. Н. Ельцину?
Одобряете ли вы социально-экономическую политику, осуществляемую президентом Российской Федерации и правительством Российской Федерации с 1992 года?
Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов президента Российской Федерации?
Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов народных депутатов Российской Федерации?»
«Этот вопрос (второй. –
Гайдаровская реформа (уже без самого Гайдара) находилась на самой первой, по сути дела, начальной стадии. А ведь любая экономическая реформа – это всегда «трудные времена», временное падение доходов, возможно, рост безработицы, рост цен и многое другое, прямо скажем, очень неприятное. Как любая хирургическая операция, она вызывает в обществе боль.
Проводить реформу и одновременно предлагать голосовать за нее – с точки зрения классической политики просто некое безумие. Именно на это и рассчитывал съезд под руководством Хасбулатова, упаковав в вопросы о доверии политическим институтам еще и вопрос о доверии реформам. По сути дела, в переводе на простой русский язык, второй вопрос референдума звучал так – вы и дальше хотите повышения цен, хотите инфляции, безработицы, закрытия заводов, хотите «обвальной», как тогда говорили, приватизации госпредприятий или все-таки давайте эту лавочку прикроем и людей, все это делающих, отправим в отставку?
Вот такой примерно у Хасбулатова получался референдум…
И тем не менее он его проиграл.
Итак, цифры. Всего в голосовании приняли участие 64,58 процента россиян, имеющих право голосовать – немаленький, прямо скажем, процент, если говорить даже по сегодняшним временам, когда административный ресурс применяется властями куда шире.
По первому вопросу «за» проголосовали 58,05 процента. По второму вопросу – «за» 52,88 процента.
Вопросы о досрочных выборах – согласно решению Конституционного суда – трактовались съездом так. По третьему и четвертому вопросу голоса считались не от пришедших к урнам, а от списочного состава
Не хватило девять процентов. Конституционный суд решил, что досрочные выборы проводить оснований нет.
Валерий Зорькин вновь «дожал» президента. Как и в вопросе о запрете компартии.
Однако в стане сторонников Ельцина, в стане демократов была полная эйфория.
«Важнейшим уроком плебисцита стало моральное возрождение граждан, – важно говорил тогда Михаил Полторанин, – психологически Россия имеет сегодня другой народ, даже по сравнению с августом 1991 года». Ой ли?
Но самым ценным можно считать свидетельство принципиальнейшего врага Ельцина, народного депутата России юриста Владимира Исакова (члена новой российской компартии):
«Приходится сделать вывод, – сказал он, – что, вопреки прогнозам и предсказаниям, вопреки суровым реальностям экономической жизни и логике здравого смысла, россияне большинством голосов от участвующих в голосовании выразили доверие президенту Борису Ельцину и его экономическому курсу».
«Победа одержана сокрушительная… – заявлял председатель Крестьянской партии России Юрий Черниченко. – На мой взгляд, сейчас возникло удивительное слияние самых разных частей общества. В одном строю выступили казаки и шахтеры, творческая интеллигенция совместилась с фермерским движением, с крестьянским. Это поразительный союз… Прогрессивные, реформаторские силы России должны настоять на том, чтобы президент покончил наконец с анти-реформаторами и анти-демократами».
