Егор Гайдар полностью

«Итак… – продолжает Бурбулис, – я приезжаю в Сочи (это уже октябрь 1991-го. – А. К., Б. М.). Добираюсь до Бориса Николаевича со всеми наработками с 15-й дачи (госдача в поселке Архангельское, где работала над программой экономических реформ команда Гайдара, о ней пойдет разговор позже. – А. К., Б. М.). Все ждали, что называется, не по дням, а по часам, что же там произойдет… Что хорошо было: в гайдаровских бумагах идея тут же сопровождалась шагами, инструментом. Закон – указ, указ – закон, постановление. И понятно было, что предлагается и как это сделать».

Да, Бурбулису была нужна внятная экономическая аналитика, но не просто с констатациями, а с уже вариантами выхода из кризиса, с «дорожной картой».

Ни о каких постах в исполнительной власти речи тем не менее не шло ни в одном разговоре с Бурбулисом. Однако уже в этот период Гайдара и команду не могла не посещать простая мысль: а кто же именно будет программу реализовывать?

Ответа на этот вопрос не было пока совершенно.

Еще в марте 1991-го, до падения СССР, как вспоминал Сергей Васильев, состоялся очередной международный семинар по переходной экономике в Париже, который проводил французский ученый Ален Мадлен, будущий министр экономики Франции: «Там были Машиц, Глазьев, Авен, Гайдар… Когда мы ехали в аэропорт, Петя Авен подсел ко мне в автобусе и начал говорить о том, что нам надо готовиться к тому, чтобы войти в правительство, потому что Валентин Павлов (глава правительства СССР, пришедший после Николая Рыжкова, член ГКЧП позднее, запомнившийся населению конфискационной денежной реформой. – А. К., Б. М.)… уже не сможет долго оставаться в правительстве. После него, рассуждал Петя, придет Аркадий Иванович Вольский. Он отпустит цены, вследствие этого слетит, и вот уже тогда нам придется заступать».

Это был польский сценарий «шоковой терапии» 1989 года: последнее коммунистическое правительство освобождает цены, первое либеральное занимается финансовой стабилизацией.

Интересно, что похожие надежды были у группы Явлинского. Об этом свидетельствует эпизод, что называется, из личной жизни молодых ребят.

Осенью 1991-го член команды Явлинского Сергей Иваненко, передавая, как тогда было принято у молодых семей, детскую кроватку члену команды Гайдара Владимиру Мау, высказался в том смысле, что «вот сейчас вам придется отпускать цены, потом вас снесут и придем уже мы делать нормальные реформы».

Мау передал этот разговор Гайдару. Посмеялись…

А вот еще один эпизод, характеризующий атмосферу того тревожного, но полного надежд ожидания. «В июне 1991-го Гайдар, навестив команду Глазкова в Репино (эта группа работала над так и не реализованным проектом Ленинградской зоны свободного предпринимательства. – А. К., Б. М.), приехал домой к Чубайсу на его день рождения, – вспоминал Сергей Васильев. – И вот тут состоялся замечательный разговор по поводу того, кому же быть премьером. Чубайс говорил, что премьером должен стать Гайдар как интеллектуальный лидер, а Егор говорил, что премьером должен стать Толя, потому что он организационный гений».

Опять посмеялись.

Однако именно в этой схеме рассуждали тогда буквально все – приходит первое либеральное правительство, «команда камикадзе», она освобождает цены, принимает ряд других назревших, срочно необходимых указов – и уходит, а следующее правительство работает уже на этой, подготовленной ею почве.

Точно так же жил в этой схеме и сам Гайдар – он не планировал приходить в политику надолго.

Впрочем, то, что 1991 год разом смел все прежние иерархии и традиции, было и так понятно.

В сентябре рабочая группа, первоначально состоявшая из замов Гайдара по Институту экономики переходного периода Владимира Машица и Андрея Нечаева, совсем молодого Андрея Вавилова, Константина Кагаловского, тогда уже работавшего представителем России в международных финансовых организациях, а также Алексея Головкова, засела на 15-й даче в поселке правительства РСФСР «Архангельское». Бурбулис предложил им писать программу. Еще одну программу – сколько их уже было в жизни молодого Гайдара! Однако сейчас, уже в иных исторических условиях, была надежда, что эта программа не пойдет в корзину.

Вскоре состоялась знаменитая встреча Ельцина и Гайдара.

…У Егора была одна интересная особенность. Будучи человеком не слишком общительным (помните это – «никогда не стремлюсь к избыточному общению с людьми»?), он магическим образом людей к себе притягивал.

Это было редкое сочетание – сильной замкнутости и мощного обаяния. Как это работало? Скорее всего, то была смесь – идеальной внутренней дистанции, которую Гайдар держал интуитивно в разговоре с любым человеком, и природного демократизма. Плюс его речь, которая ярко свидетельствовала о совершенно особом типе интеллекта.