– Современные машины гораздо лучше. Хотя и с ними бывает морока.
– Самозваные медиумы вроде меня так мало получают…
– Может, я смогу вам помочь.
– Правда сможете?
– Конечно, – великодушно ответила я. – Возможно, все не так дорого, как вам кажется. Я сведу вас с одним знакомым механиком, Гэри, на Пембертон-авеню.
– Вы так добры.
– Так мы сможем сегодня встретиться?
– Думаю, да.
– Когда вам удобнее?
– Ну, скажем, в семь.
– Где? Как насчет моей квартиры?
– Эмм…
– Эллисон? Что-то не так?
– Да нет, просто в семь я обычно ужинаю.
Мы условились встретиться в итальянском ресторанчике на Марин-драйв. Когда я пришла, она сидела там довольно давно. (По крайней мере бутылка первоклассного «мерло» на столе уже опустела.) Эллисон сказала, будто я выгляжу очень спокойной. Известный прием: стоит сказать человеку, что он спокоен, так он действительно успокаивается. Я спросила, понравилось ли ей вино. Эллисон ответила: да – еще бы! – и тут же заказала вторую бутылку. Просто удивительно, сколько вина влезает в такую крохотную ведьмочку.
Налив себе вина, я спросила, что передал Джейсон, но она предупредительно (и очень эффектно) взмахнула рукой и объявила: «Негоже мешать пищу земную с пищей небесной». Я чуть ее не придушила. Говорит о загробном мире, как заправский турагент.
Поскольку Эллисон не хотела мутить свои ощущения расспросами о моей жизни, пришлось внимать ей. За салатом, жареным барашком и лимонным шербетом я наслушалась про Глена, который работал инспектором в портовом управлении, и про трех неблагодарных дочек лет по двадцать с небольшим, норовящих, судя по рассказу, переспать с любым двуногим существом. От подробностей тянуло в сон. Послушать Эллисон, так всю жизнь окружающие пользовались ее нежным, мягким характером. Я, конечно, ни на секунду ей не поверила, да только от этого не легче. У нее единственный в мире прямой телефон к Джейсону, и будь я проклята, если позволю свихнувшейся клуше в постменопаузе утаить предназначенные мне слова.
Когда тарелки опустели, Эллисон воспользовалась старым трюком, который не раз выручал меня саму в колледже: посматривая в сторону кассы, она ждала, когда нам понесут счет, а завидев шагающего к нам официанта, шмыгнула в туалет. Когда Эллисон вернулась, я уже закрыла сумочку и надевала кофту.
– Ой, разве счет уже принесли?
– Я угощаю.
– Вы так любезны!
– Может, теперь зайдем в кафе и поговорим о… посланиях?
Мы нашли кафешку, забитую местными подростками, которые сновали взад-вперед, красуясь и важничая друг перед другом, – на их фоне я чувствовала себя старухой. Эллисон заказала самый дорогой кофе, а я вперила в нее пронзительный взгляд.
– Ну, теперь-то мы можем поговорить о Джейсоне?
– Разумеется, милочка. Правда, все, что я скажу, вам, должно быть, покажется глупым.
– Нет, что вы! Так что он сказал?
Эллисон глубоко вздохнула и, будто признаваясь в чем-то постыдном, сказала:
– Пью.
– Что?!
– Пью. Пью-пью-пью-пью-пью.
Я обомлела. Это была речь квейлов, созданной нами расы – чего-то среднего между бродвейскими цыганами и любопытными детьми, склонными решать одни и те же задачи и наряжаться в народные костюмы. Весь язык квейлов состоял из одного слова: «piь» – с веселеньким умляутом над ь. Других языков они не знали.
– Так вот, за всю вашу доброту, Хэттер, я сообщаю вам всего лишь одно слово. Боюсь, не вышло из меня медиума.
Оглушенная, я молчала.
– Хэттер? Хэттер?
– А? Что?
– Неужели это что-то для вас значит?
– Да. Значит.
– Уфф. Просто камень с души…
Похоже, Эллисон сама дивилась, что за джинна она выпустила из бутылки. Я спросила:
– И все? Ничего больше?
– Нет, Хэттер. Мне очень жаль. Только «пью-пью-пью».
– Когда вам обычно приходят (если «приходят» – правильное слово) эти сообщения?
– По ночам.
– Значит, сегодня вы еще что-то услышите?
– Я могу лишь надеяться.
– Вы ведь позвоните мне, если что-то будет?
– Конечно, позвоню. Но, боюсь, из-за проблем с машиной и с деньгами я больше отражаю сообщений, чем принимаю.
– Я помогу вам с машиной. И заплачу, сколько вы обычно просите за сеанс.
– Спасибо вам за все, Хэттер. И за обед…
О, мама дорогая! Я достала из сумочки десять двадцаток и протянула их Эллисон.
– Это за сегодняшний день. И я готова оплатить ремонт вашей машины. Ну, как звучит?
– Это так щедро с вашей стороны. Право, Хэттер, вы…
Я? Я парила от радости, услышав голос квейлов из царства мертвых.
– Не стоит благодарности. Только, пожалуйста, Эллисон, не выключайте телефон. Мне так тяжело, когда я не могу до вас дозвониться.
– Ну конечно, дорогая.
И вот я дома – сижу и пытаюсь расшифровать счастливое послание Джейсона. Пью-пью-пью-пью-пью-пью-пью…
Может, стоит прыгнуть с Кливлендской дамбы, чтобы сразу воссоединиться с ним? Нет, самоубийство, наверное, запятнает меня в его глазах.
