Положила трубку и попыталась трезво оценить сложившееся положение. Так, я и вправду угодила к Эллисон в рабство! А я-то боялась, что у меня паранойя началась, подозреваю ни в чем не повинную старушку. Подтвердив свои опасения, я расслабилась и даже успокоилась.
Во-первых, я перестала звонить Эллисон. Я знала, она сама со мной свяжется – и только тогда, когда решит, что пора нанести удар. У меня появилось уйма времени, которое я решила потратить с толком. Словно фэбээровец в поисках улик, я перерыла квартиру вверх дном и разложила все, что принадлежало Джейсону, по полиэтиленовым пакетам. Туалетные принадлежности: бритва, кисточка, расческа – в пакет. Бумажник у фруктовой вазы – в пакет. Нижнее белье, футболки, ботинки – все по пакетам. Грязную одежду – тоже. Собрав его вещи, я раскрывала каждый пакет, подносила к лицу и вдыхала – глубоко, как только могла. Я спрашивала себя: надолго ли сохранятся запахи Джейсона? От знакомого аромата его дешевого дезодоранта слезы покатились из глаз. Я выпила почти целую бутылку «бейлиса» и отключилась: куда лучше, чем пичкать себя снотворным. Проснулась около девяти от звонка Ларри: он спрашивал, как я себя чувствую. Ответила, что заболела. Да я и вправду больна.
Я смотрела на сложенные вещи и говорила себе, что должна начать жизнь заново, с чистого листа. Можно, конечно, пойти на работу… Только все это шелуха! Никого мне больше не встретить, и скоро я и в других местах превращусь в такую же невидимку, какую изображаю в зале суда.
Да и потом, как начинают новую жизнь? Молодым проще, они даже не задаются этим вопросом. Но я? А время летит: тик-так, тик-так…
Я сварила кофе и собиралась позвонить Барб, когда затренькал телефон.
– Слушаю.
– Здравствуйте, Хэттер. Это Эллисон.
– Да, Эллисон, – ответила я глухим голосом узника. – Добрый день.
– Вот, решила позвонить, узнать, как дела. Ко мне пришло еще одно сообщение.
– Вот как?
– Да. На сей раз довольно длинное.
– Рада слышать.
– Может, нам стоит встретиться?
– Да, Эллисон, стоит. Как вы смотрите, если я приду в ваш кабинет или офис – или где вы работаете?
– Я работаю дома.
– Я могу прийти к вам домой.
– Ой, нет, я не разрешаю клиентам приходить к себе домой.
Клиентам, значит.
– Сколько вы берете за сеанс?
Решающий момент.
– Эллисон?
– Пять тысяч долларов.
– Примерно так я и думала.
– Так где вы предлагаете встретиться?
Я понимала, что предлагать уединенное местечко, где бы я смогла выбить из нее всю дурь, бесполезно. Поэтому назвала ресторан у парка «Ройяль», куда ходили в основном старики, предпочитавшие жирную европейскую пищу. Эллисон охотно согласилась:
– Да, и Хэттер.
– Что?
– Наличными, пожалуйста.
Мы встретились в час. Сухо обменялись любезностями, прекрасно понимая, что происходит грязное вымогательство.
– Сплошной жир, – заметила Эллисон. – Казалось бы, пенсионерам следует заботиться о своем сердце.
– Им всем не терпится на тот свет, Эллисон. Оставьте их в покое.
Я не притронулась к еде, а Эллисон уплела шницель со скоростью мультяшного волка.
– Ну вот, можно переходить к делу, – сказала она, проглотив последний кусок.
– Да, Эллисон, давайте.
– Деньги принесли?
Я показала ей деньги, двадцатками, снятые с нашего общего с Джейсоном счета. (Мы откладывали сбережения на собственный маленький домик.)
– Вот.
Ей хватило одного взгляда.
– Прекрасно. Вчера мне пришло сообщение. Я не знаю, что оно означает. Но вот, слушайте… – И она начала говорить.
Это был один из наших любимых фрагментов, где действовал цыпленок Генри Цыпкади, наследник компании «Зерна Цыпкади». Жизнь Генри проходила в семнадцатом ряду местного рынка, где он приветствовал проходивших словами: «Здравствуйте. Добро пожаловать в семнадцатый ряд. Меня зовут Генри Цыпкади. Не хотите ли отведать продукцию компании «Зерна Цыпкади»?» Иногда Генри сидел на жердочке перед зеркальцем, и каждый раз, когда, качаясь, видел в зеркальце свое отражение, говорил: «Здравствуйте!» Генри не понимал, что такое зеркала и отражения. А когда другие персонажи принимались ему объяснять, он просто пропускал их слова мимо ушей. Сущая глупость.
И теперь вот Эллисон сидела в ресторане, возле других стариков и их жирной пищи, и повторяла: «Здравствуйте! Здравствуйте! Здравствуйте!» Хоть она и ведьма, но приносит счастливые вести.
– Что-нибудь еще?
– Ну, вообще-то…
– Так да или нет? – Пусть обирает меня как липку – лишь бы говорила!
– Он сказал, что ему очень вас не хватает. Что без вас он будто потерян. Говорит, что пытался связаться с вами, но так и не смог. И просит прощения за то, что приходится говорить через меня.
Из моих глаз заструились ручьи: я услышала, что хотела. Эллисон сказала:
– Я извиняюсь, что меня так сложно застать по телефону. Приходится беречь открывшуюся связь с загробным миром.
– Да, да, конечно. Как скажете.
– Я вам еще позвоню.
– Не сомневаюсь.
