Гномы прекрасно знали прошлогоднюю чемпионку по полетам. Теперь они решили, что в этом году Хромуша, чего доброго, занялась плаванием... Но вскоре все поняли, что птица попала в беду.
- Правей, правей забирай! - крикнул Мудрик. - Правей! Там мелко!
Хромуша послушалась, поцарапала когтями камешки дна и с трудом выкарабкалась на песчаную отмель, которая белела недалеко от берега - оттолкнись посильней, и перемахнешь на сушу. Но индюшка настолько выбилась из сил, что не решалась снова пускаться в плавание.
Оюшка предложил созвать всех гномов.
- Больше голов, быстрей что-нибудь придумаем...
- Больше голов, больше споров! - сказал Дилидон. - Мудрик и один что-нибудь придумает.
- Все я да я!.. - горько откликнулся ученый. В последнее время он корил себя за всю эту историю с очками. "Гедрюс и без очков как-нибудь обошелся бы, зато Живилёк был бы с нами".
"Всё твои рецепты да советы!.." - подлил масла в огонь Бульбук. Мудрик только вздыхал и зарекался не давать больше советов.
Но тут некогда было ни корить себя, не перебирать ошибки прошлого. Надо было спасать мокрую, попавшую в беду птицу.
- Надо с лягушкой потолковать, - вслух рассуждал Мудрик. - Она может бечевку вплавь доставить. Другой конец привязали бы к ивняку...
У них была длинная бечевка, которой они собирались закрепить свое судно. Но лягушка - что с нее возьмешь - сначала принялась бурчать, мол:
- Простудилась я. Хвораю, вся горю...
А потом заявила, что она вообще птиц недолюбливает.
- Все они - бестии. Все аистиной породы - хищники...
Мудрик принялся уверять, что Хромуша в жизни даже червяка не съела, что аист ей - никакая не родня, и что лягушке следовало бы отличать, где друзья, а где враги... Лягушка помолчала-помолчала и, не вытерпев, плюхнулась в воду. Вынырнула около самой индюшки и, противно осклабившись, квакнула:
- И поделом тебе!..
Мураш в сердцах запустил в нее камешком и сказал:
- Что ж, придется самим лезть в воду!..
- Подожди, - остановил его Дилидон. - Попробуем-ка подогнуть к ней ивовую лозу.
- Это мысль! - похвалил его Мудрик. - Обойдемся без веревки!
- Ой-ой-оюшки!.. - заохал парикмахер, увидев, что Дилидон с трудом карабкается на склоненную ветку. - Лоза мокрая, вода мокрая... Не люблю, когда мокро!
Дилидон, Мудрик и Мураш, оседлав ветку, поползли по ней к верхушке, а Оюшка все еще вытирал уже обтертую руками друзей лозу своим носовым платком.
Гномы ползли и ползли - пока ветка под их тяжестью склонилась и окунула верхушку в воду.
- Хватай клювом, хватай! - крикнул индюшке Мудрик.
Хромуша подскочила, отщипнула клювом листочек, но осталась на мели. Гномы продвинулись еще чуточку - "раз-два, раз-два!" - раскачали ветку и снова крикнули:
- Хватай!
Индюшка вытянула шею и на этот раз крепко ухватилась клювом за ветку. В суматохе все забыли договориться, что делать дальше. Хромуша, не выпуская ветки, хлопая крыльями по воде, бросилась к берегу, а гномы не успели соскользнуть на землю. Хромуша подпрыгнула, ветка дернулась, и все четыре гнома, как с трамплина, попадали в воду.
К счастью, все умели плавать. Но вода была не только мокрая, как говорил Оюшка, но и холодная, чтоб ей пусто было!
Если бы Хромуша не была мокрая, хоть выжми, она бы, конечно, согрела гномов под своим крылом, а теперь - куда уж ей. Сипло поблагодарила она гномов, извинилась, что доставила им столько хлопот, и заковыляла к дому.
Долго шла она по берегу ручья и лишь под вечер увидела знакомые сосны и крышу хлева. Но сосны эти были на другой стороне ручья! Ручей был неширокий, курица и то, расхрабрившись, перелетела бы, но усталая и испуганная Хромуша не решилась на это. Вскарабкалась на горбатую иву, нахохлилась и решила дождаться здесь утра.
ОХОТА НА ЛИСИЦ
Утята долго плескались в ручье, лакомились водяной травкой, спорили, кто дольше выдержит, засунув голову в воду, и даже не подумали, что в этой тихой заводи им грозит опасность.
Но случилось именно так.
Едва только один из утят - что был посмелее - отплыл от зарослей аира, как из воды вдруг высунулась темная голова какого-то чудища. Открылась зубастая пасть, и несчастный, даже не пискнув, исчез с поверхности воды. Тихая заводь забурлила, и в мутной воде мелькнула тень зловещей щуки.
Утята поспешно выкарабкались на берег и, не переставая пищать от страха, заковыляли домой. Микас принес им поесть и понял, что эти жадины пищат не только с голоду. Огляделся - а Хромуши-то нет! Пересчитал утят - одного не хватает!
Прибежал в избу, сказал маме, мама - папе, а папа решил, что это проделки кумушки-лисы. Возвращаясь с работы, Мастер видел, как рыжая мелькнула в кустах у самого дома.
- Жалко, у тебя ружья с собой не было, - сказал Микас.
- Ружье - ружьем, а тебя бы ремнем! - ответил отец и ухватил Микаса за ухо. - Говорил же - заделай дыры в плетне. Говорил или нет?
- Я заделал... - захныкал Микас, спасая свое ухо. - Джим калитку не закрыл...
- Теперь береги утят как зеницу ока! - сказала Микасу мама. Наверно, лисенятам таскает, раз уж ей одной Хромуши мало.