Лезвие моё прижигает бледную кожу.
— Никто, — отвечает та, пытаясь выпустить из-за спины хвост, который я тут же отрезаю щупом.
— Ещё раз солжёшь, я тебя убью. — С этими моими словами незнакомка полностью обмякла, прекратив любое сопротивление.
— Эд Растовщик из «Сладкой Карамели». Этот выродок ещё у клуба срисовал трёх твоих красивых подруг, желая пополнить ими коллекцию своего борделя. Стоит у него только на белоухих заек да кошко-девочек, понимаешь…
— Какой, к чёрту, Эд? Он из Носфератус, Олимпа, Ла Фамиль? — Лезвие невольно дёрнулось вперёд. Кровь незнакомки вместе с плотью зашипела.
— Тише-тише, больно же! –вжимая голову в пол, запищала та. — На кой чёрт Носфератус и Ла Фамиль нанимать вольного охотника вроде меня? Не убивай, прошу, лучше героям сдай, я больше не буду, честное пионерское!
— Русская? — услышав высказывание, коим частенько перед обманом злоупотреблял мой отец, на последок спросил я, и та, чуть расслабившись, кивнула. — Что же, хорошо, тогда, вполне возможно, ты меня простишь.
Девушка была опасна, верить её словам насчёт каких-то левых типов, «случайно» вышедших на нас, я не собирался. Как и тратить время на её допрос. Весь тот пиздец с разнесённым нами домом уже в ближайшее время сулил появление Цитадели, а вместе с ней и ассоциации героев, а значит, требовалось «обрубать хвосты», гасить свидетелей и уходить.
— Не убивай её, — в последний момент, когда я уже собирался покончить с врагом, схватив за руку, прервала меня Франческа.
Вытащив из костюма блокиратор типа «ошейник», Франческа активирует второй уровень подавления, позволяющий на пятьдесят процентов использовать силу, а после прикрепляет к нему электромину дистанционного управления. Сама по себе для человека она особого вреда не представляет, если, конечно, не взрывать её в руках, тем более в непосредственной близости от сонной артерии.
— Проведёшь нас на нижний этаж и сделаешь так, чтобы никто нас не заметил. Иначе… — Всегда грозная Медоед ладошкой показывает перерезающий шею жест.
Пленница кивает, я же, в свою очередь, поднимаясь с её груди, корю себя за недальновидность. Использовать знающего местность, местные правила, порядки охотника за головами — действительно хорошая идея, до которой спешивший я не додумался.
Запуская костюмы сестёр, едва успеваю активировать маску, тем самым спрятав своё лицо. Сквозь проделанные в стене дыры на нас пялится несколько пар глаз.
— Уходим. — Растолкал Катюшу, взял подмышку не успевшую отойти Аню, а после отозвал обратно дронов. Гул сирен машин Цитадели слышался на дистанции гораздо большей, чем видели наши механические птички.
Охотница, долго не думая, выскакивает в коридор, затем, быстро перебирая ножками, несётся к пожарному выходу, где ту уже поджидает один из парней в форме местных органов правопорядка.
— Стоять, руки! — Едва мужчина успевает скинуть пистолет с предохранителя, как оружие его, взмыв в воздух, хвостом охотницы выбивается из рук. Ошарашенный страж замахивается кулаком, но второй хвост молниеносным сильным взмахом сбивает с того сначала каску, отталкивает в сторону, а после сильно бьёт о стену. Всего секунда, мужик с явным сотрясом в нокауте, а мы, перепрыгнув через его тело, покидаем здание.
Быстрая перебежка, как будто на перегонки. Сломя голову, через переулки, форточки, трубопроводы размером с пятиэтажку. Мы бежали через ещё не начавшие работать цеха, склады, в коих у охраны только начиналась пересменка. Хвостатая хорошо знала каждый закоулок, каждый дом, подвал и тем более предприятие. Чувствуя себя как дома, вечно оборачиваясь, она словно пыталась оторваться, полностью скрыться из виду, наращивала темп. И — ожидаемо — через два часа вот таких вот бегов Франческа не выдержала.
В стремительном рывке разбив хвосты, которыми пыталась прикрыть себе спину наша гостья, Медоед, схватив ту за шкирку, разочек припечатывает барышню о стену, а после кровожадно взмахом энергомеча обрубает той все выскочившие из-за спины хвосты.
— Слышь, мясо, ты с кем тягаться вздумала? — Прижав к стене показавшую зубы преступницу, своей металлической перчаткой выписывает пленнице пощёчину Медоед. Губа девушки окрашивается кровью. Разглядев получше женщину, замечаю причину негодования Франчески. Электромина, прикреплённая к ошейнику, уже болталась на одном из четырёх креплений. Если бы не зоркий глаз Цивини, а также её звериная скорость, наша «пленница» могла перестать таковой являться. Или, что хуже, заманить нас к своим дружкам, вновь занять место охотницы.
— Да ладно тебе… Не будь такой жестокой сукой… — попытавшись поднять лапки, корча рожицу, прошипела Лиса, после чего очередной удар, только в этот раз кулаком и в живот, заставил выпучить глаза и сгорбиться от боли.
— Ты ведь меня узнала, так? К чему этот фарс, зачем нас на полукруг вывела, неужели думала, что сможешь убежать с блокиратором? — не торопясь заканчивать с чересчур хитрой пленницей, не унималась Франческа.
