– Так воспользуйся ножом! – шепчу я. – Убей его.
– Не могу, – святоша дёргает цепь, напоминая, что мы связаны, убирает нож и начинает продвигаться к бледным зарослям мицелия, свисающим со скал и деревьев. – У меня есть идея получше.
Выбора нет, приходится шагать за ним. Пока я мечтаю о случайно завалявшемся в кармане куске мыла, чтобы высвободить руку из металлического капкана, краем глаза замечаю пару крупных светлячков. Они то появляются в ближайших кустах, то пропадают, то снова следуют за нами в полутьме густой поросли. Вдруг догадываюсь, что никакие это не светлячки, а глаза, и мой спутник, судя по настороженному виду, придерживается такого же мнения. Он подбирает камень побольше, и я не понимаю зачем, при таком-то ноже. Но вместо ответа святоша хватает меня за руку и дёргает вниз. Мы падаем в грязь и пока соскальзываем по склону в овраг, Безымянный умудряется швырнуть камень в ближайшее «вонючее» дерево. Позади раздаётся хлопок – лопается кора, выбрасывая в лесную чащу облако блестящих спор. В тот же миг мы скатываемся под выступ скалы, протискиваемся под растопыренные корни старого дерева и замираем. Корни паутиной переплетаются над нашими головами, словно шалаш.
– Отличная идея вываляться в грязи, – бормочу я и потираю саднящее запястье под железным браслетом. – Чуть руку не сломал!
– Ты же сама привязалась ко мне, – святоша копошится, устраиваясь поудобнее. – И болтаешься, как приманка для ферусов.
– Так это ферус! – я с ужасом вспоминаю скромные познания из старых архивов и вздрагиваю. Страшная тварь. – Вонючее дерево ему не навредит. Или ты думаешь, оно скроет наш запах?
– Надеюсь, – бормочет он над самым ухом. – Все хищники хорошо слышат и прекрасно видят в темноте, поэтому замри и заткнись.
Не нравится мне его тон. Я тайком читала книги для подмастерий Доверенных, запрещённые для остальных, и в курсе о возможностях хищников и ядовитых спор. Закрываю нос капюшоном. Святоша в сердитом молчании проделывает то же. Он знает, что споры вдыхать опасно. Так может, он учится у Доверенных? Подмастерье? Уж больно спокоен и осведомлён о том, что делать и где прятаться. В таком случае он просто приведёт меня к ним и я вернусь в Аллидион, если, конечно, нас не сожрёт ферус.
В тесном шалаше сыро, пахнет грибами и прелыми листьями. Мы загнаны в угол. Хищник бродит над нами, и едва заметно, мягкой поступью проверяет старые корни на прочность, стряхивая едкие споры. Кажется, он и правда потерял след. И всё же у меня холодеют внутренности и сердце стучит на весь лес. Ворчание и сопение слышится будто над самым ухом, и я вздрагиваю от малейших шорохов. Секунды тянутся, словно резиновые. Я нащупываю в руке моего попутчика холодное лезвие ножа. В случае атаки феруса, нож лучше воткнуть в артерию на шее зверя. Но хочется верить, что кровопускание хищнику не потребуется и он уйдёт. Я жмусь к святоше то ли от страха, то ли из-за тесноты: от него разит болотом и тиной; полагаю, и от меня не благовониями, не похоже, что споры перекрыли наш яркий запах. Будет обидно так глупо помереть, едва оказавшись на свободе.
Пытаюсь принять удобное положение, потому что всё это время каменный выступ упирается в спину, как острые коленки соседок по комнате, когда они после ночных кошмаров приползали ко мне под бок.
– Надо что-то делать, – бормочу я, ёрзая на месте.
– Молчи, – советует святоша. – Он сам уйдёт.
Пока я стараюсь ощупать камень за спиной, внезапно раздаётся хруст, и прямо перед нами из-под земли вдруг выскакивает визжащий чёрный комок. Во мне всё переворачивается, я подпрыгиваю, шарахаюсь, бьюсь макушкой о корни, с ужасом думая, что тварь нашла лазейку и ворвалась к нам в укрытие. Святоша старается удержать меня, и только тогда я понимаю, что зверь внутри вовсе не огромный ферус, а безобидный ушастый грызун, размером с ладонь.
Хищник наверху отзывается сразу, роет корни так, что они трещат, рискуя проломиться. Громко пыхтит и яростно рвет их в том самом месте, где я ударилась головой. Едкая пыль осыпается на нас. Я перестаю дышать, думая, как бы выскочить из проклятой ловушки.
– Дай сюда эту штуковину! – Я тянусь к электрохлысту, но мой спутник сам догадывается использовать его как копьё, и ткнув им между корней, выпускает остатки заряда в зверя.
Когда палка перестаёт искрить, ферус падает и уже не подаёт признаков жизни. В воздухе появляется запах палёной шерсти.
На мгновение у меня проскакивает мысль о том, что ударом электрохлыста можно не просто нарушить работу здорового человеческого сердца, но и остановить её. Только кому придёт на ум использовать такое против Мастера Гиллада?
– Идём отсюда, пока не набежали падальщики, – командую я, пытаясь протиснуться в узкую щель под корнями, но дальше меня не пускают оковы.
На деле не хочется в жуткий лес, но не сидеть же тут вечность.
– Сначала сними цепь, – требует Безымянный, подтягивая меня обратно.
– Может, мне нравится держать тебя на цепи, – фыркаю я. – Ну хватит дёргать. Нет у меня ключа!
