В 1932 году молодой англичанин Эндрю Бэнксон ведет одинокую жизнь на реке Сепик в одном из племен Новой Гвинеи, пытаясь описать и понять основы жизни людей, так не похожих на его собственных соплеменников из Западного мира. Он делает первые шаги в антропологии, считая себя неудачником, которому вряд ли суждено внести серьезный вклад в новую науку. Однажды он встречает своих коллег, Нелл и Фена, семейную пару, они кочуют из одного дикого племени в другое, собирая информацию. В отличие от Бэнксона, они добились уже немалого. Фен умен, энергичен и полон авантюрных идей. Его жена Нелл – настоящая звезда антропологии, автор нашумевшего научного бестселлера. Несколько месяцев Бэнксон, Нелл и Фен работают вместе, их накрывает настоящий исследовательский угар, который однажды сменится угаром любовным, и они окажутся связанными странными отношениями, в которых перемешались любовь, ревность, конкуренция, честолюбие, зависть и авантюризм. Единственные представители западной цивилизации в душных джунглях, они пытаются постичь непонятную, таинственную культуру, не в силах понять самих себя. В основу книги легла история знаменитого антрополога Маргарет Мид, но в романе Лили Кинг реальные факты тесно сплетены с вымыслом. Это и портрет удивительной женщины, и тонкий, чуть ироничный роман о конкуренции, о желании, о любовном треугольнике в экстремальных условиях. Драматичная, интеллектуальная и эротичная история. Лили Кинг с легкостью играет жанрами: от неподдельной драмы – к комедии, от вдумчивых размышлений о чужих культурах и способах их познания – к романтике, перетекающей в эротику.
Конфликты из-за женщин задают тон в жизни первобытного общества Новой Гвинеи.
Опыт, вопреки распространенному мнению, это преимущественно воображение.
Euphoria by Lily King
Copyright © 2014 by Lily King
Издание осуществлено при содействии Grove/Atlantic, Inc. и Литературного агентства “Синопсис”
© Мария Александрова, перевод, 2019
© Андрей Бондаренко, оформление, 2019
© “Фантом Пресс”, издание, 2019
Когда они уплывали от мумбаньо, вслед им полетел какой-то предмет. Он плюхнулся в воду в нескольких ярдах позади каноэ. Что-то светло-коричневое.
– Еще один мертвый младенец, – сообщил Фен.
К тому времени он уже разбил ее очки, так что она не знала, шутит он или нет.
Впереди, в темно-зеленой излучине, маячил просвет, туда и направлялась лодка. Нелл сосредоточилась на этом и больше не оборачивалась. Несколько местных жителей на берегу пели и били в гонг, но она не захотела напоследок взглянуть на них. Всякий раз, как гребцы – все стояли в полный рост, перекрикиваясь с приятелями и родственниками на берегу или в других каноэ, – разом мощно взмахивали веслами, легкий порыв ветра касался ее влажной кожи. Язвы саднили и чесались, словно торопясь зарасти, пока им досталось хоть немного сухого воздуха. Ветер поднимался и стихал, поднимался и стихал. Между ощущением и его осознанием возникала пауза, и она понимала, что это начинается очередной приступ. Гребцы прервались, чтобы стукнуть по змеиной голове черепахи, подцепить и втащить ее, отчаянно дергающуюся, в лодку. Фен промычал погребальную песнь черепахе, но так тихо, что расслышали только они двое.
У слияния Юата и Сепика[1] их ждал катер. На борту его, помимо капитана по имени Минтон, которого Фен знал еще по Кэрнсу, две белые пары. На женщинах узкие вечерние платья и шелковые чулки, мужчины в смокингах. Местные обитатели – судя по тому, что жара не доставляла им неудобств; мужчины либо заправляют делами на плантациях или рудниках, либо обеспечивают исполнение законов, защищающих их. Ну хотя бы не миссионеры. Сегодня она не выдержала бы миссионеров. У одной из женщин сияющие золотистые волосы, у другой – ресницы, как черные стрелки папоротника. У обеих – вышитые бисером клатчи. Нежная белизна их рук казалась ненастоящей. Хотелось дотронуться до той, что стояла ближе, задрать рукав платья и посмотреть, далеко ли тянется белый цвет, – как делали все туземцы повсюду, куда она приезжала впервые. Когда они с Феном поднялись на борт, со своими грязными узлами и малярийными глазами, во взглядах женщин мелькнуло сочувствие.
Мотор взревел так громко, страшно и внезапно, что она совсем по-детски зажала уши ладонями. Заметив, как Фен дернулся, чтобы повторить ее жест, но сдержался, она безотчетно улыбнулась, но ему не понравилось, что она видела его слабость, и он отошел в сторону поболтать с Минтоном. Она уселась на корме с женщинами.
– А что за событие сегодня? – спросила она Тилли, золотоволосую. Будь у нее самой такие волосы, туземцы щупали бы их непрерывно. С такими волосами в поле нельзя.
Обе дамы сумели сквозь грохот двигателя расслышать ее вопрос и расхохотались.
– Сегодня канун Рождества, дорогуша.
Обе уже были навеселе, хотя едва миновал полдень, и, конечно, к ней можно обращаться снисходительно, когда на ней замусоленная хлопковая рубаха поверх шаровар Фена. Кожа в ссадинах и мелких язвочках, на запястье свежий порез от шипа саговой пальмы, правое колено подкашивается, плечевой неврит – еще с Соломоновых островов – и вдобавок резкий зуд между пальцами ног, только бы не новый приступ грибковой инфекции. На берегу лагуны, во время работы, она спокойно терпела неудобства, но здесь, рядом с этими дамами в шелках и жемчугах, ей стало не по себе.
– Как ты думаешь, лейтенант Босуэлл придет? – спросила Тилли подругу.
– Она считает его неотразимым. – Вторая, Эва, была выше ростом, величава и без обручального кольца.
– Вовсе нет. Но тебе он тоже нравится, – возмутилась Тилли.
– Но
– Нельзя ожидать от человека, что он прекратит замечать других людей ровно в ту минуту, как наденет обручальное кольцо.
– Я-то и не ожидаю. Но вот твой муж определенно именно так и думает.
Нелл мысленно записывала:
украшения на шее, запястьях, пальцах;
декоративная раскраска только на лице;
подчеркнуты губы (ярко-красным) и глаза (черным);
бедра тоже подчеркнуты – утянутой талией;
беседа соперниц, напористая и агрессивная;
значимая ценность – мужчина, необязательно обладать им, но необходимо иметь возможность привлекать его внимание.
Она просто не могла удержаться.
– Вы изучали туземцев? – спросила Тилли.
– Нет, она явилась прямо с бала дебютанток в Плавучем дворце[2]. – У Эвы был выраженный австралийский акцент, точно как у Фена.
– Да, – сказала она. – С июля. В смысле, с прошлого июля.
