Перед Вами – сценарий фильма Ивана Вырыпаева «Эйфория».Они виделись всего раз. На пьяной свадьбе. Их взгляды встретились. Это оно. То, чего они никогда не знали, то, чего они не могут понять, осознать, произошло. Теперь им невозможно жить, дышать друг без друга. Словно мощным речным потоком, сильным космическим магнитом с непреодолимой силой манит, влечет, притягивает их друг к другу. Они уже не принадлежат себе, своим родным и друзьям.Жила она с мужем. Он постарше, она еще молода и красива. У них была маленькая дочка и злая собака. А была ли любовь?А где-то жил он, с выжженной, подобно степной траве, копной льняных волос и пронзительно-голубыми как южное небо глазами.«Что теперь делать? – Я не знаю…» Знает он. Муж. Он не то, чтобы злой или глупый. Такой, какой есть. Просто живет. Что делать, когда собака откусила дочке палец? Отрезать палец, убить собаку. Жена уходит из дома? Спалить дом. Что делать, когда она уходит к другому? И это он тоже знает.Под высоким безумным небом, опаляемым безжалостным светилом, в недра мудрой могучей реки уходит лодка. В ней он и она. В белоснежных, пропитанных кровью, одеждах. Лодка Харона скрывается в бездне вечности...
Савл, Савл! Что ты гонишь меня? (Деяния, гл. 22, ст.7)
С высоты птичьего полета извивается широкой лентой мутная река Дон; желто-красная выгоревшая на солнце степь дрожит мелкой рябью на ветру; белый ковыль, как белая вода, зеленые бугры и одинокое дерево причудливой формы. Кажется, что огромное дикое божество всем своим телом легло на землю. Дон – больше, чем река. Дон это степи, маленькие хутора, одиноко растущие деревья, Дон это красные, желтые, белые пятна, и еще множество причудливых красок. Дон это вольный, разгульный, свирепый, страстный, непокорный и безумно красивый бог. Руки бога донское звездное небо, ноги его потрескавшаяся от жары земля.
С высоты птичьего полета над рекой – утес. На краю утеса маленькая фигурка Веры в красном платье. Вера смотрит куда-то вдаль. Это она живет внутри этого огромного организма, внутри Господа Бога по имени Дон.
Донская степь. Желто-красные пятна выгоревшей на солнце травы, столбы линии электропередачи, вдали над горизонтом желтым блином висит солнце. Павел и Андрюха идут по степи быстрым шагом. Павел мычит слова себе под нос.
ПАВЕЛ. Т-т-т-т. Н-н-н-н. М? Ага. Д-д-д-д. У, у, у, у. У-у-у-у! Как-то я не знаю, почему, как-то, я не знаю? Т-т-т-т. Д-д-д-д-д. Ш-ш-ш. Шу-шу-шу! Затесалось. Ишь, мать твою, е твою, затесалось, что ли? Затесалось, затесалось, затесалось. Ишь, мать твою, е твою, затесалось! И все! И все. И надо ехать, короче, и все. И надо ехать. Мне надо ехать. И я поеду, поеду, короче, и все. Поеду, короче, поеду и все! Все, все, все, все. Все! Еду, все. Еду!
АНДРЮХА. Паха, ты че, куда ты ехать собрался, ты че? Ты че, тя Валера расчленит, ты че?! Ты куда собрался, стой, ты че?
Андрюха преграждает Павлу путь. Павел отталкивает его и идет дальше. Андрюха идет за ним. Идут по степи. Ноги утопают в красно-желто-оранжевых пятнах травы, вдали над горизонтом повисло солнце. Из-за марева солнце не яркое, а словно бы мы видим его через мутное стекло. Через всю степь тянется линия электропередачи столбы, установленные на одинаковом расстоянии. Столбы гудят. Кажется, будто воздух целиком состоит из электричества.
Павел резко останавливается, разворачивается и идет обратно. Андрюха идет за ним. Идут по степи. Ноги утопают в красно-желто-оранжевых пятнах травы, вдали над горизонтом повисло солнце идут.
АНДРЮХА. Паха, ты че, правда, что ли поедешь? Как ты поедешь– то? Ты че, напрямую что ли решил, ты че?!
ПАВЕЛ. А как? А че делать? По-другому не получится, короче.
АНДРЮХА. Почему не получится– то, ты че? Почему никак, ты че?!
ПАВЕЛ. Потому что!
Идут по степи. Павел рычит. Рычит.
Подходят к дорожной колее (вся донская степь изрезана такими дорогами вдоль и поперек). На краю дороги машина Москвич 412. Передние двери в машине открыты. Павел и Андрюха подходят к машине.
АНДРЮХА. И ты чего, вот так щас прямо и поедешь, и че? И че ты скажешь?
ПАВЕЛ. Скажу, что все, че мне еще-то говорить?!
АНДРЮХА. Ниче себе заявление! А Валерка, если узнает, че будет?! Расчленит!
ПАВЕЛ. На х.. Валерку. От меня –то уже все равно ничего не зависит.
АНДРЮХА. А от кого это зависит-то, если не от тебя?
ПАВЕЛ. Не знаю. От природы, мать твою, от кого же еще!
Павел садиться за руль, захлопывает дверь. Андрюха обходит машину и садится рядом с Павлом. Машина трогается с места.
Зеленый Москвич едет по пыльной дороге в степи. Степной воздух в разгар жаркого дня весит сотни тысяч тонн. Вес воздуха становится заметен на глаз. Вся степь разрезана песочными дорогами. На какую ни сверни, все равно, все они рано или поздно сойдутся у главного тракта. Москвич выезжает на асфальтовую дорогу и останавливается. Из машины выходит Андрюха. Москвич уезжает.
Извивается лентой мутной воды Дон. Мы поднимаемся вверх по Дону, с большой скоростью летим почти над самой водой. Огибаем крутые повороты, песчаные косы сменяют лесные берега, летим над Доном, обгоняя рыбацкие моторки, то справа, то слева по берегу возникают и остаются позади маленькие хутора. Летим над мутной водой, видим водоросли, видим купающихся баб и мужиков, пролетаем над ними, летим вверх по реке, впереди еще один крутой поворот, за ним утес. На краю утеса стоит Вера. И теперь мы видим ее красивое лицо прямо перед собой.
Вера смотрит с утеса вниз, там, внизу, на песчаной косе, играет с деревяшками ее пятилетняя дочка Маша.
За спиной Веры метрах в пятидесяти стоит ее дом. Небольшой дом, требующий основательного ремонта. Вокруг дома забор. Калитка оббита куском жести и выкрашена в красный цвет.
Вдоль крутого берега, пересекая утес, идет дорога. По этой дороге на своем зеленом Москвиче едет Павел.
Павел остановил машину, не доехав до Веры метров десять.
Вера на краю утеса (внизу Дон).
Павел остановил машину метрах в десяти от нее. Он открыл дверь, вышел из машины и пошел к Вере.