– И я надеюсь. Мой господин рассчитывает, что ты не уронишь чести эйнемов и не будешь соглашаться на недостойные предложения.
Элефтер смерил Астерофона взглядом, пытаясь понять, не замышляет ли тот какой-либо подвох, но лицо омфийца оставалось совершенно безмятежным. Скорее всего, приставлен как соглядатай. Ну и пусть – ему, Элефтеру, скрывать нечего.
– Твой господин считает, что я могу уронить честь эйнемов? – холодно спросил он. Астерофон немедля рассыпался в оправданиях, но лавагет, не слушая, дал вознице знак трогать. Колесница двинулась вперёд, омфийские и анфейские воины потянулись следом.
– Не доверяю я этому Астерофону, – промолвил Иофей, уверенно правя конями.
– Мы будем следить в оба. Переговоры не должны сорваться.
Иофей не ответил, лишь проверил, на месте ли его чудесный кинжал, взятый с тела сражённого им этала. Кинжал был сделан из неизвестного эйнемам серого металла, гораздо более прочного чем медь, на которой он оставлял глубокие зарубки. Высокоучёный прорицатель Сиек сказал, что металл иофеева ножа не знали даже на Потерянной родине. Возможно, там не было его источников, а может он вышел на поверхность лишь после Падения. Жители Пнатикамены знали и бронзу, и медь, но предпочитали серебристый электр и медного цвета орихалк. Секрет этих чудесных металлов был давно утрачен, а их именами стали называть совсем иные сплавы.
На середине ущелья Элефтер дал знак остановиться, сошёл на землю, и почти сразу же из-за изгиба дороги показалась колесница эталийского царевича. Статный мужчина в сверкающих позолотой доспехах и бронзовом шлеме, украшенном конически расходящимися пучками ярко-зелёных перьев, правил конями сам. За ним следовал отряд копейщиков в пёстрой сине-зелёной одежде, с прямоугольными щитами почти в человеческий рост. Перья на их шлемах были чёрными.
Ловко остановив коней, царевич соскочил с колесницы и, в сопровождении двух воинов, пошёл навстречу эйнемам. Элефтер кивнул Иофею с Астерофоном и тоже вышел вперёд. Чтобы показать чистоту намерений, эйнемы сняли шлемы, варвары повторили их жест.
Царевич оказался зрелым чернобородым мужем с белозубой улыбкой. Его можно было бы счесть красавцем, если бы не неровный широкий шрам поперёк смуглого лица. Улыбаясь, этал произнёс несколько слов на незнакомом Элефтеру языке. Один его спутников, непривычно выговаривая слова, перевёл:
– Царевич Этал-Алапа, златородный Эт-Раззи приветствует премногославных эйнемов.
– Меня зовут Элефтер, сын Крея. Я тоже рад приветствовать доблестного Эт-Раззи, – ответил Элефтер, и переводчик принялся что-то говорить царевичу.
– Дядя, это не язык эталов… – внезапно сказал Иофей. Повисло удивлённое молчание, и вдруг Элефтер понял, что не так. Выглядывающий из-под позолоченного доспеха зелёный хитон был покрыт тёмными пятнами. Пятнами крови.
Удар обрушился на незащищённую голову Элефтера сзади. Уже лёжа на земле, затуманенным от боли взором он увидел Астерофона, с жестоким выражением лица поглаживающего свинцовый кастет, и лже-царевича, вогнавшего нож в горло Иофея. Откуда-то издалека доносился шум боя. Закованные в бронзу омфийцы и присоединившиеся к ним «эталы» резали анфейских воинов, не успевших даже схватиться за оружие.
– Что эталы? – донёсся до ошеломлённого Элефтера приглушённый голос Астерофона.
– Всё как договаривались, – весело ответил лже-царевич, оказывается, неплохо, хотя и c жутким произношением, говорящий по-эйнемски. – Царевича и свиту прирезали, ни один не ушёл.
– Эйнемское оружие рядом оставили?
– Конечно. Стрелы, шлем, пару мечей – достаточно. Когда мы получим плату?
– Плату? Прямо сейчас…
Нож Астерофона вонзился в живот удивлённо охнувшего наёмника, и тут же омфийцы набросились на его товарищей. Мгновение спустя, всё было кончено.
– Он, кажется, жив, – кто-то пнул Элефтера, и тот со стоном перекатился на бок. Тело вновь пронзило болью, перед глазами плыло, но он сумел различить умиротворённо-спокойное лицо лежащего, раскинув руки, Иофея. Он что-то хотел рассказать, что-то про их род… Уже не расскажет. Прости, племянник, я соврал. Мы не вернёмся домой. Никто не вернётся.
– Это ненадолго, – небрежно бросил Астерофон. – Обойдите всех, никто не должен остаться в живых.
– Добрый у него доспех, – сказал всё тот же голос. – Куда его?
– Я отбил его тело у вероломных эталов, значит могу подарить мой трофей своему господину. А вот это – мне.
Астерофон склонился над телом Иофея, и в его руке сверкнул чудесный кинжал из серого металла. Злорадно ухмыляясь, омфиец неторопливо подошёл к Элефтеру и носком ноги перевернул его на спину.
– Вот так, друг мой Элефтер, – сказал он, с кинжалом в руке склонившись над поверженным лавагетом. Его мерзко улыбающееся лицо заслонило небо. – Война продлится столько, сколько нужно.
Элефтер отвернулся. Высоко в зените стояло полуденное солнце, но ему показалось, что вдалеке, на востоке, край неба подёрнулся розовым. Юная женщина с древним взглядом, окутанная водопадом вьющихся чёрных волос, подняла руку, прощаясь. Бессмертные не плачут, но по нежно-розовой щеке падающей звездой катилась жемчужная слеза.
***
