Барон уже сидел за столом, был совершенно сухим, и дымом от него больше не пахло. Камзол висел на спинке стула, жилет расстегнут, а рукава рубашки подвернуты. Выглядел он непривычно и оттого тревожно.
– Что-то произошло?
– Что-то всегда происходит, – пожал плечами он.
– Но мучает-то не всегда, – проворчала я.
Барон повел плечом – исчерпывающий ответ на мое замечание.
Ставила чайник я в задумчивой тишине, под странным взглядом Высшего.
Терпеть это получилось недолго.
– Случилось что-то плохое, да? – спросила у него, медленно опустившись на стул, для надежности опираясь на край стола: сил во мне было чуть, и ноги предостерегающе дрожали, обещая подогнуться в любой момент. Засевший в груди кашель давал о себе знать изматывающим зудом где-то внутри, за ребрами, но мне пока удавалось его подавлять.
Несколько секунд Барон просто недоверчиво смотрел.
– Тебе действительно интересно?
Я пожала плечами.
– Если хотите, я выслушаю. Людям после такого вроде бы становится легче, может, и вам…
– Тебе стало? – спросил он пытливо, небрежно обрубив мою мысль.
– Что?
– Тебе стало легче, когда ты рассказала мне о своем горе?
– А у вас горе? – опешила я.
Ответа на его вопрос у меня не было. Я слишком плохо понимала свои чувства. Боялась в них разбираться и просто сваливала все в кучу, выживая как-то среди тесных сплетений страхов, робкой радости, ночных кошмаров и гордости и еще многих и многих других своих ощущений, не каждому из которых могла бы даже дать имя.
Барон коротко усмехнулся.
– Не уверен, – сказал он и замолчал.
Я не тревожила его своим любопытством. Пока Высший, хмурясь, рассматривал столешницу, сосредоточенно вглядываясь в одинокую крошку хлеба, будто она таила ответы на все его вопросы, я рассматривала Высшего, все больше поражаясь тому, насколько же он странный.
Предупреждающий тонкий свист чайника спугнул мое любопытное созерцание.
– На Потухшем острове идут дожди, – говорил Высший, пока я заваривала чай и рылась в шкафчике, разыскивая печенье. – Вероятно, причиной этому послужила моя работа с барьером. Не так давно я заметил в нем трещину…
Я резко обернулась, расплескав кипяток по полу, но даже не обратив на это внимания.
– Защита порой истончается, это не опасно, если вовремя заметить и исправить, – поспешно заверил он. – Раз в пару сотен лет, быть может, реже.
– Вы исправили? – спросила я с замиранием сердца.
Если вдруг окажется, что барьер, возведенный Высшими и защищающий наш искалеченный обломок земли от полного выгорания в бесконечности, скоро треснет… Что ж, проблема с проклятием уже не будет казаться настолько страшной. В скором времени мы все все равно умрем.
– Исправил, хотя сил ушло много. Этот участок возводил не я. – Барон нахмурился. – Возможно, будь Рассах сейчас жива, проблем бы не возникло.
– А она мертва?
– Спит. Очень крепко спит, можно сказать – мертва. – Он хмыкнул. – Временно.
Я попыталась представить себе это, но воображение упорно рисовало застывшее лицо господина Тартена – для меня результат «временной» смерти выглядел примерно так.
Картина не вдохновляла.
– Но вы все исправили и нам уже ничего не грозит? – дотошно уточнила я.
– Да.
– Спасибо.
– О, – он небрежно махнул рукой, – не стоит. Ты меня уже отблагодарила.
– Когда это? – Я совершенно точно не помнила за собой ничего такого. В смысле, благодарить его мне доводилось, но точно не за обыденное в его понимании спасение мира.
– Когда впервые поделилась со мной своей жизнью после изматывающего укрепления барьера.
– А…
Стала ли я чувствовать себя лучше, узнав, что у нашей первой встречи и первого же жуткого питания такая уважительная причина? Совсем нет.
Угроза разрушения нашего неказистого мира уже давно устранена, а от необходимости терпеть общество Высшего меня до сих пор так и не освободили. А самое ужасное – меня это уже не сильно-то и беспокоило.
Все же правду говорят: человек способен привыкнуть ко всему. Даже к чудовищу из легенд.
– Но я не уверен, что погодные аномалии – нормальное явление для Потухшего острова, – продолжил Барон, не обратив внимания на мое замешательство. – Дожди не прекращаются уже неделю. Лавовые жилы потухли, если земля станет пригодной для растений…
– Почему это плохо?
Высший пожал плечами:
– Это неплохо. Вероятно. – Он поморщился. – Но мне приятно было думать, что в этом изменчивом мире есть хоть какое-то постоянство. Теперь его нет.
– Но если Потухший остров будет пригоден для жизни, значит, появится новая земля, расширение территорий…
– Ни велари, ни тем более люди не осмелятся там поселиться, – оборвал мои радостные размышления Барон. – Даже если не брать во внимание, что путь к острову лежит через владения морских ведьм, близость барьера пагубно влияет на живые организмы. Остров просто некому заселять.
– Почему это?
Я двигалась непозволительно медленно, и это раздражало меня саму. На то, чтобы накрыть стол для простого чаепития, мне понадобилось в два раза больше времени, чем обычно.
