Лёша тут же оборвал поцелуй, и мы оба уставились на вошедшую девушку. Её черные глаза светились азартом. Ох, теперь она мне покоя не даст. Всему дому растрезвонит, насколько я «плохая» девочка. Опустив взгляд, понеслась на второй этаж, сгорая от стыда.
"Привет. Извини за вчерашнее. Не хотел создавать тебе проблем. Сам не знаю, что на меня нашло. У тебя всё хорошо?"
"Привет. Пока что Кира не нашла подходящего повода рассказать увиденное по секрету всему свету. Но обязательно найдет. Я не хочу, чтобы подобное вновь повторялось. Проблем мне действительно и без того хватает."
"Сваливай всё на меня, хорошо? Ты свободна сейчас? Мы можем встретиться? Нужно поговорить."
"Не свободна. Я собираюсь на встречу с Андреем. И я не хочу, чтобы о вчерашнем недоразумении стало ему известно. Надеюсь, ты со мной солидарен. Учитывая то, что у тебя есть невеста, я совсем не понимаю, что происходит."
"Как раз об этом я хочу с тобой поговорить. Когда ты будешь свободна?"
"Сегодня точно не получится. Я напишу тебе."
"Хорошо. Буду ждать."
Целую неделю, включая этот солнечный тёплый день, я была самой счастливой девушкой на планете. Даже в дневник писать не хотелось! А нужно было. Каждый день. Чтобы читать потом и вспоминать насколько я наивная дура!
СТРАНИЦА ВЫРВАНА.
Ладно, писать бесконечные ругательства и жалеть себя не вариант. Изолью душу по порядку и со всеми подробностями.
Не помню, писала ли я сюда… Я влюбилась. В Воронцова разумеется. Если подумать, понимание этого чувства пришло ко мне ещё в то время, когда я на стены лезла, оборвав с ним общение по собственной же инициативе. И если сравнивать те чувства, что я испытывала раньше к Лёше и то, что испытываю сейчас к Андрею – небо и земля. Раньше я парила в розовых облаках, стоило лишь увидеть белоснежную улыбку Лёши, с трепетом хранила воспоминания наших недолгих встреч, представляла наше первое свидание и первый поцелуй. Сейчас это кажется таким блеклым, толком и не верится – а было ли вообще?
То, что творится со мной сейчас, при виде Андрея, я даже описать не могу. Он всегда вызывал во мне целый град самых разных эмоций, начиная с нервного напряжения и заканчивая безграничным восторгом. На протяжении этой недели, он день за днём влюблял меня в себя всё больше, устраивал романтические сюрпризы, дополняя их страстными поцелуями и заставляя сгорать в его объятиях. Если бы месяц назад мне кто-нибудь сказал, что я буду заниматься сексом на столе во время романтического ужина, или в машине по пути на вертолётную площадку, ни за что бы не поверила! Но я действительно это делала, сродни какой-то училке, из-за которой Андрея чуть не отчислили. Разумеется, я не смогла удержать язык за зубами и высказала ему всё, что думаю по поводу его поведения в выпускном классе. Забыть выражение его лица было бы невозможно: растерянно-изумлённое, с круглыми, тёмно-синими глазищами почти на пол лица. И угораздило же мне припомнить папин рассказ о школьных приключениях Андрея прямо в разгар поцелуя. Только вот вместо смущения Андрей довольно улыбался моим гневным тирадам и в самый пик негодования, когда хотелось выдать ему увесистую и звонкую оплеуху, за то, что он даже не пытался разыграть виноватое выражение на лице, мне снова заткнули рот поцелуем. Я и думать забыла о каких-то учительницах, но к несчастью Андрея – на время.
– Очень красивая, когда ревнуешь… – низко говорил он, осыпая моё лицо поцелуями.
– Я не ревную! – фыркнула я. – Ты меня просто бесишь…
– Я тебя с ума свожу, – самодовольно важничал он и принялся меня щекотать.
Я хохотала как никогда в жизни – до слёз. Упрашивала, чтобы Андрей меня выпустил, но мои просьбы, казалось, никто не слушал!
– Не пущу, пока не признаешься! Я тебе нравлюсь… Очень сильно…
– Мне не нравятся парни, которые своих же училок…
– Милана! – перебил возмущённо Андрей.
– Не могу больше, пусти!
– Во-первых, – он ещё интенсивнее забегал пальцами у меня на ребрах, – Это было сто лет назад!
– А-ха-ха-х! А ты неплохо сохранился за столько-то лет…
– Во вторых, – он снова меня уверенно перебил, не давая выкрутиться. – Я был семнадцатилетним пацаном, у которого гормоны били через край! А тут такое внимание от женщины лет на семь-десять постарше. Да меня же совратили, несовершеннолетнего! Сердце разбили! Проявила бы сострадание, а ты ругаться сразу!
– Не заговаривай мне зубы! Скажи ещё она тебе серенады под окном пела и кольцо на палец просила! – у меня уже слёзы от смеха текли.
– Ну, серенады, может, и не пела, а вот на кольцо точно рассчитывала!
– Пусти!
– Пущу, когда признаешься! Давай: Андрей, ты мне очень сильно нравишься!
– Если только самую малость, – откровенно лгала я, сама не понимая, почему так стыдилась признаться в своих чувствах.
