Слейт Клайборн – бывший морской пехотинец и снайпер, видевший и делавший то, чего не должен переживать ни один человек. Он возвращается в родной город на пасторальном острове Пиберри, отчаянно желая привычной рутины, от которой когда-то хотел сбежать. Израненный и мертвый душой, Слейт не в состоянии находиться в окружении людей, в то время как его тело – смертоносное оружие, а ночные кошмары не дают ему спать. Слейту не удается сдержать клятву, данную умершему у него на руках командиру – пожилой человек просил присматривать за его дочкой. Однако, вопреки ожиданиям, восторженная Холли Харпер оказывается отнюдь не маленькой девочкой с косичками. Она приезжает на остров Пиберри и покупает обветшалый особняк, чтобы превратить его в гостиницу для туристов в отпусках. Более того, Холли решительно настроена вернуть Слейта в мир живых. Сначала она налетает на него посреди зимнего островного фестиваля, роняя ему под ноги пироги, затем, вопреки здравому смыслу, тащит к гадалке. Если не считать испепеляющего влечения, они несовместимы во всех отношениях. Но когда суровый северо-восточный декабрьский ветер запрет их вместе в доме, преодолеют ли Холли и Слейт свое прошлое и обнаружат ли, что они – две половинки одного целого?
— Морской пехоте не место в гребаной пустыне, — от жгучей боли в плече Слейт так сильно стиснул зубы, что его слова были едва различимы, однако несомый им человек расслышал их, если стон можно считать ответом. Слейт коснулся пальцами запекшейся и свежей крови на камуфляже командира.
Он взглянул на своего начальника. Обычно операциями руководил лейтенант, но капитан воевал уже чертовски долго и всегда казался нерушимым, скроенным из более твердых материалов, нежели существо из плоти и крови. Проклятое болезненное разочарование. Пожилой человек положил голову Слейту на колени и навалился на него огромным телом, казавшимся хрупким, словно мешок сухих листьев. Слишком легким для «мертвого груза».
Скип смотрел на Слейта, и в его глазах по-прежнему плескалось обычное веселье, но уже начинали меркнуть искры жизни. Их темно-зеленый океанский цвет тускнел.
— Чего именно тебе не хватило, сынок? Моря, воздуха или земли?
Слейт ненавидел, когда Скип называл его «сынок». Уважаемый всеми руководитель группы, как правило, называл сынком кого-нибудь из команды — или чаще не из команды — сделавшего что-нибудь настолько феноменально глупое, что вся операция пошла под откос. Но он никогда не называл так Слейта. До сего момента.
Оказавшись здесь, Слейт приобрел печальную известность и носил прозвище «Акула». Обычно все звали его только так. Но командир был в ужасном состоянии, куда худшем, чем Слейт с его охрененно кровоточащим плечом. Скорее всего, серьезное ранение. Не смертельное, если удастся вовремя остановить чертово кровотечение. Но не настолько серьезное, как ужасающая дыра в животе командира. Если Слейт когда-нибудь узнает имя идиота, переславшего им ошибочные координаты, то порвет ублюдка на куски.
— Серьезно? — прорычал он осипшим голосом, пытаясь говорить тихо. — Где упоминается о песке и скалах, старик? Нигде. Переводясь во флот, не рассчитываешь, что твой зад засунут в песок. Меня приняли из-за моего умения плавать на лодках. Может, я многого не знаю, зато знаю это.
— Ой, получается, тебя призвали только ради твоего таланта цеплять на пляже девчонок, да, Акула? Кого ты хочешь обмануть, Гарвард? Тебя призвали, потому что у тебя ум, как стальной капкан, и ты стал лучшим снайпером на этой гребаной планете, — большое тело сотряслось в приступе кашля, и на лицо Слейта попало несколько капель крови. — Кончай ныть.
— Помолчи, Скип, — прорычал Слейт. — Береги силы.
— Слишком поздно для меня, Гарвард. Ты делаешь хорошую мину при плохой игре, и мы оба это знаем, — командир обвил пальцами запястье Слейта. — Просто сделай мне одолжение, когда вырвешься из этой чертовой адской бездны, ладно?
— Что угодно, Скип. Ты же знаешь, для тебя я все сделаю.
— Тогда вернись домой целым и невредимым. Вспомни о своем образовании и сколоти состояние на Уолл-стрит. Или вернись к ловле омаров на Нантакете или к любой другой херне, которой занимался раньше.
«Остров Пиберри», — мысленно исправил Слейт.
Он практически забыл, как выглядит дом. Так или иначе, командир был прав, впрочем, как и всегда. Бескрайние песчаные пляжи. Песок, песок и еще раз песок. Просто… совершенно иной проклятый песок. Песок, искрящийся под летним солнцем, с копошащимися в нем моллюсками и крабами, с гладкими цветными камнями и ракушками разных форм. Простор, пестрые полотенца, расстеленные на тихой глади. Бикини.
Жарящие хот-доги подростки. Малыши со стекающим по подбородкам персиковым соком, омывающие ноги в прибое. Витающий в воздухе кокосовый аромат солнцезащитного крема.
Совсем. Не так. Как. Здесь.
На Слейта волной накатила ностальгическая тоска по месту, которое он когда-то был слишком рад оставить позади.
«Дом».
Ему нужно было убираться отсюда к чертовой матери. Валить домой. Четыре контракта — слишком, мать вашу, много. Ум Слейта больше не мог переварить все это дерьмо.
Пожилой человек снова содрогнулся в конвульсиях. Кровь сочилась из его рта и лилась из зияющей дыры в животе. Скип сжал пальцы на руке Слейта.
— Акула, позаботься о моей девочке. Поклянись мне.
— Клянусь, — прошептал Слейт покойнику в своих руках. Глаза начало щипать, и он, закрыв их, сглотнул внезапно вставший в горле ком. — Позабочусь, Скип. Можешь на меня рассчитывать.
Надвигался шторм.
Стоя возле грубо сколоченного стола, Слейт педантично осматривал разложенные на нем круги теста с сочными фруктами и сливками. Все, чего он хотел — один пирог. Вкуснейший пирог.
Прежде чем Слейт успел выбрать, стоящий перед ним клиент закончил оплачивать покупку и шагнул назад.
Прямо на Слейта.
«Мужчина или женщина?».
Он не знал. Полностью сосредоточившись на выборе, Слейт не обращал внимания на человека перед собой. Скрывавшая покупателя башня из коробок пошатнулась. Пара затянутых в джинсы ног споткнулась, и покупки накренились вправо, влево, а потом вниз.
Удар. Плюх. Брызги. Не менее трех жертв.
