– В современной жизни поведение некоторых мужчин принимает уродливые формы: как глава семьи он никудышный и как воспитатель детей ноль. Уважать его не за что. Он сам всю жизнь желает быть захребетником. Балуй его, прощай, жалей, а он будет злобно капризничать, слюни до полу распускать, хамить и гулять под одним только предлогом, что он мужчина, – продолжила возмущаться Аня. – А что в нем мужского, кроме того… что в штанах? И когда он кичится своей сексуальной «неординарностью», то еще неизвестно, какого она качества… Супружеская неверность для них перестала быть чем-то из ряда вон выходящим. Не обременены угрызением совести. А в результате полное ветшание чувств и атрофирование порядочности.
– Их оскорбительные выходки, как правило, следствие неудовлетворенного тщеславия, – вклинилась Жанна.
– Знаете, почему комнатные цветы не пахнут? Им пчел не надо привлекать. Когда эти цветы были дикими, возможно, они обладали ароматом. Наши мужчины теряют мужественность, способность содержать и защищать свою семью. Нужны они нам такие? Нет, – сделала оригинальный категоричный вывод Аня.
«Предвидела, что ты именно это скажешь. Перебарщиваешь с «эпитетами». Ох уж это мне «все мужчины». Все да не все. Тебя послушать, так… – Лена вздохнула. – Знаю, прорицательниц не прощают. Промолчу».
Но тут Инна тихо-тихо зашептала Лене чуть ли не в самое ухо:
– Вопрос на засыпку. Я рискую показаться излишне любопытной и нетактичной… Но объясни… Никогда не решалась спросить: как ты обходилась без мужчины? Ты же к себе никого не допускала. Я не вижу тебя среди холодных… Как ты сумела задавить в себе сексуальность? Не одним же спортом? Ты ощущала себя бесполым существом или желанной женщиной? По ночам отгоняла непрошенные мысли, скрипела зубами? Я и сейчас… хотя бы два-три раза в месяц не против порции добротного секса. Самообладание не восполняет потребности организма. С моими мужьями не было никаких преимуществ в ощущениях по сравнению с «самообслуживанием», а вот минусов сколько угодно: грубость партнера, развращенность, жестокое разочарование. А у многих женщин еще и возможность залететь. Но ведь только хороший секс дает ощущение внутреннего, эмоционального физического взрыва, – продолжала она по инерции, по привычке открыто рассуждать об интимном, будто спорить с собой, чем вызвала понятное смущение подруги.
Лена сделала жест недовольства и прикрыла усталые веки. До Инны дошло, что не готова она отвечать, уклоняется от неудобной темы, напоминает, что не терпит прямого вмешательства ни в свою, ни в чужую интимную жизнь. Инна оставила тему, словно она перестала ее занимать. Но мысли продолжали крутиться в ее голове: «Не подходила ты, Ленка, под стандартные мерки. После Андрея сторонилась мужчин, затворницей жила. Боялась разрушить свои непоколебимые устои? Не встретила достойного? Неискушенная ты в любовных делах. Как знать, а вдруг тебе повезло бы больше, чем мне? Наверное, где-то на задворках сознания шевелилась, а может, и зрела мысль о другом мужчине, но она не оформлялась и не приобретала более или менее удобоваримую форму, потому что ты гнала ее от себя. Привыкла к монашескому воздержанию, добровольному целомудрию. Была ли права? Твои чувства, твоя бескорыстная любовь – чистый самообман. Всю жизнь ободряла себя верой в любовь Андрея. Ты бы за него и в огонь, и в воду, а он?.. Неужели за одну ночь он стал тебе так близок? Он открыл тебе счастье жить с мужчиной или… нет? А может, между вами было что-то другое, совсем уж идеалистически-возвышенное?.. Я нахожу это забавным. Предчувствие, ожидание любви тоже счастье? Нет, это дистиллированная любовь… Куда мне до твоих утонченных вкусов, – усмехнулась она. – Другое дело, если бы…»
Инне вдруг пришла в голову омерзительная, подленькая мыслишка, но она мгновенно и без особых усилий отказалась от нее. Ей не хотелось плохо думать о Лене. Уж лучше о себе. Или о ком-то еще…
– А как же Аня? – неожиданно для себя вслух произнесла Инна. Ей в первый момент показалось, что она продолжает размышлять молча.
Но Лена ответила:
– Настрой имеет большое значение. Мозг руководит человеком. Например, меня долго мучила одна неразрешимая неприятная проблема. Но я запретила себе о ней думать. Получилось. Даже если я и вспоминала о ней, то она уже не приносила мне столько боли, как раньше. Скользнет и улетит, не оставив следа. Иногда мозг, спасая психику, сам тормозит память человека. Он даже на время отключает некоторые функции органов внутренней секреции.
– Ну-ну, – не поверила Инна. – Хотя… Галка рассказывала, как бесился ее муж – предохраняться не хотел. Так она стала взывать к своему организму, чтобы скорее «отмылся». И представляешь, ее ежемесячные проблемные дни больше ни разу не пришли. А ей было только сорок. Мистика!
– Не терплю мистики. Она говорит только о недостатке знаний. Но утверждать что-нибудь определенное по твоему вопросу нахожу для себя преждевременным. Мне нужно изучить каждый конкретный случай, обобщить и потом только сделать вывод. Ограничусь предположением, что…
Инна прервала ее:
