– Ни бельмеса они не соображают, но много воображают, – рассмеялась Инна. Ей надоел серьезный тон разговора.
– А еще он сказал, что мужчина более свободен в браке. И я ему ответила: «В одной этой фразе ты выразил свой взгляд на семейную жизнь. Умопомрачительное заявление. Тебе не надо жениться. Почему более свободен? Кто определил тебе эту свободу? Отец, мать? А если жена себе ее назначит?».
– Неотъемлемое право мужа быть мужчиной, – твердо заявила Жанна.
Продолжать тему ввиду ее полной ясности смысла не имело.
«Может, тот парень просто пошутил. Только безмужним женщинам часто бывает не до шуток», – мысленно посочувствовала Ане Лена.
Инна, выглянув из-за плеча Лены, вернулась к своей теории:
– Вот и я, бывало, только поверю, что любовь мужчины навсегда, так судьба сразу и разуверяет меня. Мои жалкие мужья умели только ныть, пить и… так далее по списку. Изводили. А я еще умудрялась их содержать, держать на цугундере, – черт бы их всех побрал! – надеялась перевоспитать. Да и любовники по мужским качествам от них не далеко стояли. Случалось, моя жалость к ним переходила в нежность… А они не умели ее ценить. Чего хотели? Чтобы я нянчилась с ними до последнего вздоха. Так их всех, перетак…
Но у меня хватало ума относиться к разводам как к законченному действию. Именно они для меня оказывались самыми счастливыми моментами. После них наступало время ожидания чего-то нового, радостного, надежного. Я жадно вдыхала в себя запахи окружающей жизни и вновь расцветала. Я никогда не выполняла чужую волю. Не в моих правилах сохранять с мужьями после разводов добрые отношения. Я не из тех великих женщин, что всё могут понять и простить. Вспоминая свои замужества, я всегда ловила себя на желании выразиться «крепче и ярче».
– Есть поговорка: не смотри, как живут люди, смотри, как разводятся, – сказала Лена.
– Я жила тяжело, расходилась легко. Это тебе о чем-то говорит? Мне лично – нет. Вот говорят, память изгоняет всё, с чем ей трудно справиться, а у меня не получается. Как тут вылечишься от прошлого? Оно как черт у пушкинского Балды – на загривке сидит, крепко вцепилось, не столкнешь.
Моей подруге больше повезло. Любовник на самом деле ее любил. Ей с ним было интересно как ни с кем другим. Он выучил ее и вывел в люди. И она его никогда не подводила. Понятное дело, что он страшно ревновал и бесился, когда она вышла замуж, потом еще раз. Детей не от него нарожала. Ей страшно завидовали – чужого счастья люди не прощают, – гадили. Подруга сознавалась мне, что ни один из мужей не делал ей столько хорошего, как этот любовник. С ними ей приходилось самой нянчиться.
После всех моих злоключений я рядом с таким мужчиной согласна была бы оставаться в статусе любовницы столько, сколько он захотел бы сам. И не считала бы это для себя унижением, – сказала Инна.
– Всем нужна любовь. Обычно каждый человек в глубине души тянется к идеальной, прекрасной любви, – сказала Аня.
«Опять затевает ликбез?» – поежилась Лена.
– Но кое-кто ее опошляет своими дурными наклонностями, – подпела ей Жанна.
«Распотрошили Федора как петуха для поминального стола. Нельзя на всю жизнь приковывать человека к его заблуждениям. Женщинам свойственно преувеличивать, тем более что «никто не герой пред своею женой». И та же Инесса, как правило, не может обойтись без отсебятины. На живую скрепляет отдельные факты и фактики и создает собственную картину. Всё у нее то в трагическом, то в водевильном ключе, – рассудила про себя Лена. – Начал Федор гулять, наверное, по слабости характера или ради забавы, находясь в алкогольном чаду, потом «успех» ударил в голову. Комплименты женщин не одного мужчину сгубили. Возможно, он не так уж и плох, как его «малюют» девчонки. Навешали на него всего и всякого… Лариса как-то писала: «Столкнулась с Федором. Он шел совершенно раздавленный. Меня не узнал или был не в состоянии узнать. Я не рискнула к нему подойти. А когда второй раз увидела, он бежал, как человек, почувствовавший огромное облегчение. Будто ему руки развязали». А вдруг он по-достоевски сложный человек? Хотя, если судить по рассказам моих подруг, вряд ли. Мне бы поговорить с ним на завтрашней встрече. Как говориться, дать высказаться и жертве и палачу. Думаю, он не преминет прийти «повыставляться» перед Эммиными подругами. Мне интересен этот персонаж. Хочу его изучить. Надеюсь разглядеть в нем что-то положительное».
– Федор, наверное, женщин не классифицирует, каждая единственная, неповторимая, несравненная… и роковая, – усмехнулась Инна.
– Для меня слова «глупый», «злой» и «непорядочный» с детства были синонимами. Я не представляла такого, чтобы умный человек был злым, – сказала Аня.
– Очевидное редко бывает истинным, – заметила Лена.
– Умный обязан быть воспитанным, он не должен позволять себе гадкое, – возмущенно заявила Аня. – Вот, допустим, мужчина, оставивший своих детей, для меня не мужчина.
– А как же «злой гений»?
– Это исключение.
– А пятьдесят процентов разводов ты в какую категорию отнесешь?
