Если Эйзенхауэр и старался игнорировать Маккарти, то никто другой его примеру не следовал. Кон и Шайн доминировали в новостях, вопросы важнейшей государственной важности были потеснены с первых страниц газет, всю Америку охватило подлинное негодование в связи с сообщениями о книгах, хранящихся в американских библиотеках за рубежом. В Европе, возможно, возмущение было еще большим. Филип Рид из "Дженерал электрик" отправился в Европу, чтобы оценить масштаб ущерба, нанесенного Эйзенхауэру. Рид сообщил, что "вызывает удивление, насколько серьезно воспринимаются в Европе действия Маккарти и его тактика", и упомянул о "поколебленной морали" ведущего пропагандистского ведомства Америки. Он рекомендовал Эйзенхауэру "публично обсудить разногласия с Маккарти", чтобы исправить сложившееся у европейцев впечатление о "малодушном умиротворении"*29.
14 июня Эйзенхауэр наконец-то решился выступить в Дартмутском колледже. Это был день вручения дипломов. У Эйзенхауэра не было заранее подготовленного текста. Он начал с несколько бессвязного экскурса в жизнь колледжа, поговорил о гольфе и патриотизме. Затем, наклонившись вперед, предостерег выпускников: "Не вступайте в ряды тех, кто сжигает книги. Не думайте, что вы сумеете избавиться от ошибок методом сокрытия доказательств. Не бойтесь посещать вашу библиотеку и читать там каждую книгу"*30.
Это выступление Эйзенхауэра вызвало большой ажиотаж в прессе; в газетах появились комментарии по поводу того, что Эйзенхауэр наконец-то решился выступить против Маккарти. Но это было не так. На следующий день Даллес спросил Эйзенхауэра, хочет ли он, чтобы запрет на книги в американских библиотеках за границей был отменен. Эйзенхауэр ответил отрицательно — "было бы нежелательно покупать или выдавать книги, в которых пропагандируется коммунизм"*31. На пресс-конференции 17 июня Мерриман Смит спросила Президента, можно ли рассматривать его речь в Дартмуте как "критику направления мысли, присущего сенатору Маккарти". Эйзенхауэр тотчас же дал задний ход.
"Вот, Мерриман, — начал он тихо, — вы уже достаточно долго знаете меня, чтобы уяснить: я никогда не говорю о личностях". Он возразил "против подавления идей", а потом добавил: "Если Государственный департамент сжигает книгу, содержащую призыв к каждому в этих зарубежных странах стать коммунистом, то я бы сказал, что этот призыв переходит границы, о которых я говорил, и поэтому они могут делать все, что захотят, чтобы избавиться от таких книг". Означал ли такой ответ оправдание сожжения книг? Нет, не совсем так*32.
На эту тему Эйзенхауэр неопределенно высказывался и на заседаниях своего Кабинета при закрытых дверях. 26 июня он сказал Даллесу, что проблема эта становится слишком запутанной, и он хочет, чтобы государственный секретарь выпустил еще один меморандум о политике в области приобретения и выдачи книг (до этого в заграничные учреждения были направлены семь таких меморандумов). Даллес, также подвергавшийся нападкам, возразил, что сотрудники "Голоса Америки" сжигают книги "из-за страха перед Маккарти и ненависти к нему" и из-за желания впутать в это дело государственного секретаря. Эйзенхауэр не мог понять, "как можно бороться с коммунистами, пряча голову в песок", но, с другой стороны, он не хотел, чтобы американские библиотеки распространяли коммунистическую пропаганду. Ему известно, сказал он, что немецкий народ "любит наши библиотеки", он был даже очень горд, когда узнал, что в библиотеке в Бонне была книга, которая "жестоко критиковала меня за битву на Рейне или что-то подобное"*33. В конце концов Даллес вышел из затруднительного положения, выпустив еще одну директиву, предписывающую хранить в заграничных библиотеках книги "о Соединенных Штатах, американском народе и политике". Маккарти между тем начал подыскивать новые жертвы, а Эйзенхауэр избежал открытого разрыва с сенатором.
Отказ Эйзенхауэра выступить против Маккарти вызвал широкую критику в его адрес, и не только со стороны демократов. Эта критика касалась не только его отношения к Маккарти. Люди говорили, что генерал Айк был блестящим главнокомандующим, но президент Айк не является политическим лидером.
С точки зрения Эйзенхауэра, жалобы на его отказ осуществлять действительное руководство были направлены не по тому адресу. Критики обращали свое внимание на периферийные вопросы, в то время как сам он сосредоточивался на других, куда более важных проблемах, таких, как налоги, бюджет, война в Корее, расходы на оборону, помощь иностранным государствам, а также вопросы всеобщего мира на земле. Всеми этими важнейшими проблемами, настаивал Эйзенхауэр, он руководил сам — твердо и, самое главное, эффективно. Для этого он использовал любые методы, включая личные встречи с членами Конгресса, право назначения на должности, свое умение убеждать членов Кабинета и формировать общественное мнение своими выступлениями, речами и ответами на пресс-конференциях. Он не сомневался в правильности своей позиции по каждой из этих проблем и во всех случаях добивался своего, несмотря на сильную оппозицию.
