Мейми одна из первых поняла это. Когда Айк находился еще в Фицсимонсе, д-р Снайдер сказал ей, что срок жизни ее мужа может быть продлен, если он выдвинет свою кандидатуру на второй срок вместо того, чтобы вести пассивный образ жизни. Она знала: Снайдер был прав — пассивность была бы смертельна для Айка. Джон присутствовал при разговоре со Снайдером и слышал, как Мейми выдвинула такую причину в пользу второго срока: "Я просто не могу поверить, что работа Айка закончена"*17.
Он тоже не мог поверить в это. В середине декабря Эйзенхауэр не раз беседовал с Хэгерти по политическим вопросам и выборной кампании 1956 года. Эйзенхауэра очень беспокоило благополучие страны, и прежде всего во внешних делах. Хэгерти записал в своем дневнике: "Он был очень огорчен отсутствием достойных кандидатов от Демократической партии, особенно он указал на Стивенсона, Гар-римана и Кефаувера как на людей, не имеющих достаточной компетенции, чтобы занимать пост президента". К Гарриману, в то время губернатору Нью-Йорка, Эйзенхауэр относился как к "законченному простаку. Он — не что иное, как просто Трумэн с Парк-авеню"*18.
Во время своих разговоров с Хэгерти Эйзенхауэр выдвигал различные идеи. На одной из встреч присутствовал также Адамс. "Вы знаете, ребята, — сказал Эйзенхауэр, — Том Дьюи повзрослел за последние годы, он может стать неплохим кандидатом в президенты. Он, конечно, человек со способностями; если я сам не буду кандидатом, то у него, во всяком случае, такой же ход мыслей, как у меня''. От такого замечания Адамс и Хэгерти потеряли дар речи. На следующий день Эйзенхауэр снова упомянул в разговоре имя Дьюи. На сей раз Хэгерти отреагировал: если Эйзенхауэр второй раз попытается всунуть Дьюи в список кандидатов от Республиканской партии, то правое крыло восстанет и выдвинет кандидатуру Ноулэнда. "Я думаю, вы правы", — сказал с сожалением Эйзенхауэр и перестал думать о Дьюи*19.
Вскоре Эйзенхауэр поинтересовался, каковы шансы Никсона. Хэгерти, который с самого начала октября настаивал, чтобы Эйзенхауэр опять выставил свою кандидатуру, сказал, что "Никсон совершенно замечательный кандидат на пост вице-президента", но еще не готов для более высокого ранга. 14 декабря Хэгерти показал Эйзенхауэру статью Дэвида Лоуренса в "Геральд трибюн". Лоуренс высказывал предположение: если врачи решат, что физически Эйзенхауэр будет в состоянии нести нагрузки, налагаемые его должностью, то он будет говорить так: "У меня нет никакого желания занимать общественную должность, это прежде всего... Но если люди хотят, чтобы я продолжал служить им, я подчинюсь их желанию и буду служить, если меня изберут". Эйзенхауэр прочитал всю статью, засмеялся и воскликнул: "Ну, черт меня побери! — и, повернувшись к Хэгерти, добавил: — Джим... почти те же самые слова приходят мне в голову, когда я думаю о выдвижении своей кандидатуры"*20.
К Рождеству 1955 года Эйзенхауэр уже чувствовал себя полностью здоровым. Он нашел, что может без лишнего напряжения проводить заседания Кабинета и СНБ, регулярно встречаться со своими советниками в Овальном кабинете и выполнять другие свои
На следующий день после Рождества Эйзенхауэр попросил Никсона зайти к нему в кабинет для разговора с глазу на глаз. Некоторые советники Эйзенхауэра, во главе с Адамсом, продолжали рекомендовать ему отказаться от Никсона, если он решит выставлять свою кандидатуру. Эйзенхауэр получил от них результаты последнего опроса общественного мнения, которые показывали: если Эйзенхауэр будет баллотироваться вместе с Никсоном, то уступит Стивенсону три или четыре пункта. Показав эти оценки Никсону, Эйзенхауэр сказал, что, по его мнению, Никсон может укрепить свою позицию к выборам в 1960 году, если согласится на пост министра — таким образом он приобретет опыт работы в Администрации. Эйзенхауэр предложил Никсону любую должность на выбор, за исключением государственного секретаря и министра юстиции, и сам порекомендовал ему возглавить Министерство обороны вместо Чарли Вильсона.
