Высказывания Президента о гражданских правах, взятые вместе — из частных бесед и писем губернаторам южных штатов или из выступлений на заседаниях и пресс-конференциях, — больше запутывали, чем вносили ясность. Поскольку политические деятели из южных штатов предпочитали слышать то, что Президент говорил, — а он объявил себя твердым приверженцем Конституции, что имело скорее ритуальное, чем действительное значение, — это привело их к мысли: Эйзенхауэр сочувствует белому Югу и крайне неохотно относится к идее использовать силу, чтобы обеспечить выполнение мер, вытекающих из решения по делу Брауна. Умеренность Президента, как полагали южане, давала им лицензию на несогласие с Верховным судом и на выхолащивание законопроекта о гражданских правах.
17 июля на пресс-конференции Эйзенхауэр фактически подтвердил это. Мерриман Смит задала первый вопрос. Знает ли Президент, что в соответствии с законами, которые были приняты еще во время Реконструкции, он обладает полномочиями использовать военную силу для обеспечения интеграции? Да, ответил Эйзенхауэр, он знает, что обладает такой властью. Но, добавил он, "я не могу представить себе такое стечение обстоятельств, которое вынудило бы меня направить войска в какой-либо район, чтобы силой обеспечить выполнение решений федерального суда, поскольку я верю: здравый смысл Америки никогда не потребует этого". Немногие обратили внимание на это определение, так как после ответов на другие вопросы он сказал: "Я никогда не поверю, что такие меры будут разумными в нашей стране" *18.
Для Эйзенхауэра этот опыт был одним из самых мучительных за все время его жизни. Он хотел поддержать Верховный суд, но не хотел обидеть своих многочисленных друзей с Юга. Он хотел, чтобы законы были внедрены в жизнь, но не хотел использовать силу для этого. Он не хотел ни с кем враждовать, но "эти никто" всегда оказывались белыми южанами — сторонниками сегрегации. Он выиграл последовательно две выборные кампании, чтобы стать лидером нации, но он не хотел быть лидером в вопросе гражданских прав. Результатом его противоречивых эмоций и заявлений была неразбериха, которая дала возможность сторонникам сегрегации убедить себя в том, что Президент никогда не будет прибегать к действиям. Свое письмо к Сведу Эйзенхауэр закончил так: "Возможно, я похожу на корабль, на который обрушились ветер и волны, но который находится на плаву и несмотря на частые изменения направления все же продолжает придерживаться в основном проложенного курса и двигаться вперед, пусть даже это движение медленное и дается с трудом". Однако многим обозревателям казалось, что государственный корабль попал в шторм без руля, без парусов и без капитана; и этот корабль, если говорить правду, дрейфовал без цели в незнакомых водах и без карты.
В августе и сентябре 1957 года действия сторонников сегрегации против решения Верховного суда по делу Брауна достигли пика. Кульминационный момент наступил 2 августа, когда ранним утром после завершения изнурительной сессии, на которой обсуждался представленный Эйзенхауэром законопроект о гражданских правах, Сенат 51 голосом против 42 принял поправку к законопроекту о суде присяжных.
Эйзенхауэру сказали о результатах голосования, как только он проснулся, и он пришел в ярость. В 9 часов утра он открыл заседание Кабинета словами: голосование было "одним из самых серьезных политических поражений за последние четыре года, потому что оно является грубым нарушением основного принципа Соединенных Штатов" — права на выражение своего мнения путем голосования. Эйзенхауэр сказал, что не может простить тех республиканцев, которые голосовали за позицию Юга (эта группа насчитывала двенадцать человек, включая сенатора Барри Голдуотера от Аризоны). В заявлении, появившемся в то утро, Президент объявил, что принятие поправки о суде присяжных сделает невозможным для Министерства юстиции получить признание в виновности от регистраторов из южных штатов, отказывавшихся вносить негров в списки избирателей. Он говорил о том, каким "глубочайшим разочарованием" явились результаты голосования для миллионов "сограждан-американцев, которые будут продолжать... оставаться лишенными права участвовать в выборах" *19.
Несмотря на достаточно ярко выраженное неодобрение Президента, Сенат продолжил рассмотрение законопроекта и 7 августа проголосовал за принятие этого выхолощенного документа целиком. "За" было подано 72 голоса, "против" — 18. Затем законопроект был направлен в согласительную комиссию из представителей Сената и Палаты представителей (Палата представителей проголосовала раньше за редакцию, поддержанную Эйзенхауэром для снятия разногласий).
