Ее ославили как «Северную Мессалину» и «распутницу на троне». О ее «сластолюбии» и «ненасытности» ходят легенды. Историки до сих пор спорят, сколько любовников было у Екатерины Великой — десятки или сотни? Но лишь одного из фаворитов она любила по-настоящему, всю жизнь, даже после разлуки, лишь с ним тайно сочеталась браком, лишь он был достоин ее страсти и стал «ночным императором» России — Григорий Потемкин. Как крестьянский сын покорил сердце Императрицы? Чем сумел не только привлечь, но и удержать эту великую женщину? Легендарной мужской силой? Но у нее никогда не было недостатка в «гвардейских жеребцах». Острым умом, бешеной энергией, государственным талантом? Тем, что никогда ничего не просил — она все давала сама — и свято хранил тайну их брака? Или готовностью принять ее такой, как есть? (Говорят, даже когда их страсть угасла, Потемкин продолжал оставаться хозяином императорской спальни, лично подбирая для Екатерины юных любовников, чтобы были красивы, здоровы, в меру умны, не дерзили и не рвались к власти…) Не судите эту пару слишком строго — они не были простыми смертными и жили совсем в другую эпоху, когда альковные утехи зачастую определяли политику, личная жизнь Императрицы была делом государственной важности, а ее тайный супруг — одним из крупнейших государственных деятелей столетия.Новая книга от автора бестселлеров «Первая страсть Екатерины Великой» и «Последняя любовь Екатерины Великой» фактически закрывает тему, став кульминацией трилогии о незабвенной екатерининской эпохе, которую по праву величают «Золотым веком» Российской империи, о грандиозных свершениях, сердечных тайнах и любовных секретах легендарной Императрицы.
«Все дело заключалось в том, чтобы или погибнуть вместе с сумасшедшим, или спастись вместе с народом, который хотел избавиться от него. Если бы он вел себя благоразумней, с ним бы ничего не случилось…»
Это Екатерина написала через много лет после переворота, вознесшего ее на вершину власти, а в конце июня 1762 года ни времени на раздумья, ни самих раздумий не было. Да и выбор у нее оказался невелик — либо переворот с воцарением, либо Шлиссельбургская крепость и недолгая тоскливая жизнь в сыром каземате вместе с сыном Павлом.
Екатерина выбрала первое и победила, став императрицей российской.
За Петра некому оказалось заступиться. Никому и в голову не пришло заступаться, даже Лизка Воронцова с сородичами, уж на что зависела от свергнутого императора, но лишь поканючила, чтоб разрешили пожить с ним рядом, а получила отказ и спокойно уехала в свою подмосковную деревню.
Рука императрицы на мгновение замерла над листом бумаги, это не было официальное послание, скорее записка, но достаточно важная для нее самой.
Куда девать поверженную фаворитку?
Лизка Воронцова Екатерине при дворе не нужна вовсе, никто и так не понимал, почему обиженная жена не мстит за свое многолетнее поругание полюбовнице. Воронцову не только не бросили в крепость, не постригли в монастырь, но и вовсе просто отправили в собственное подмосковное имение.
Нашлись те, кто шептался, мол, Лизкина сестрица Катька Дашкова за опальную похлопотала. Это было смешно, потому что Дашковой дай волю — она сама сестру в оковы заковала бы! И Екатерина Дашкова тоже не понимала подругу — новую императрицу Екатерину Алексеевну: ну чего с Лизкой возиться, мало от нее, паскуды, неприятностей претерпели?!
А государыне бедолагу по-женски жаль: некрасивая, рябая, неопрятная, вся прокуренная… где уж такой мужа сыскать, если еще и в опале будет? Пусть пока в подмосковной поживет, потом мужа сыщут, может, семья и сладится. Не все мужчины на женскую красоту падки, некоторым и рябую рожу подавай, вон, бывший император лучше Лизки никого для себя не знал…
Перо опустилось на бумагу, побежали буквы, складываясь в слова… Екатерина очень старалась быть русской и язык учила, и обычаи, но не все получалось так хорошо, как хотелось бы, говорила с акцентом, а писала и того хуже. Прежняя императрица Елизавета Петровна не пожелала, чтобы жена племянника была очень грамотной, приказала прекратить ее учебу, как только поняла, что Екатерина легко превзойдет и ее саму. Оставалось учиться самой по книгам, благо в них недостатка не было. Но самостоятельно грамматике выучиться трудно, вот и хромал русский язык у матушки Екатерины Алексеевны всю жизнь…
«Перфильич, сказывал ли ты кому из Лизаветиных сродственников, чтобы она ко двору-то не замахнулась, не то боюсь по скудоумию да ко всеобщему соблазну завтра же прилетит…»
Иван Перфильевич Елагин, которому адресовалась записка, возвращен из ссылки сразу же после воцарения Екатерины, как и Бестужев. Перфильевич многое знал о новой императрице тайного, потому что поддерживал их с Понятовским и хорошо помогал влюбленным, за что и был пятнадцать лет назад Елизаветой Петровной сослан одновременно с Бестужевым.
Забегая вперед, можно сказать, что бывшая фаворитка Петра III Елизавета Романовна Воронцова не только не была подвергнута опале со стороны Екатерины II, но и выдана ею замуж за бригадира Полянского, а сама Екатерина даже стала крестной ее сына! Хотя запрет появляться при дворе действовал до самой весьма нескорой смерти Лизки, но в свете она бывала, в Москве и Петербурге жила, правда, замечали госпожу Полянскую мало…
Григорий Орлов лежал, опершись на согнутую в локте руку, и наблюдал за любовницей. Императрица… Конечно, пока только по названию, потому и торопится короноваться. Но для Гришки она была скорее просто женщиной. Крепкая, сильная, неутомимая в ночных ласках, рядом с Екатериной он чувствовал себя освободителем.
Братья Алексей, которого все звали Алеханом, и Иван относятся к Екатерине иначе. Алехан все рвется Катю на трон посадить и рядом встать. Он не менее красив, чем Гришка, если бы не шрам через половину лица, Катю старшему брату ни за что не уступил бы. В глубине души Григорий понимал, что брат умней, сильней, а главное, хитрей его, но Екатерина привечала больше Гришу, Алехан не мешал, только следил, чтоб кто другой близко к Великой княгине, а теперь императрице, не подходил. Братья были дружны.
А вот Иван — тот осторожничал. И чего боится? Иван из Орловых самый старший, есть еще два брата младше Алехана — Федор и Володька, но те мальцы пока; Владимира вовсе ни во что не вмешивали — успеет башкой порисковать. Иван боялся, чтобы Катю не сбросили, а за ней и Орловы не пострадали.
Григорий снова глянул на одевавшуюся Екатерину. Кто ее сбросит? Вон она, живая, теплая… Вдруг страшно захотелось заграбастать в охапку и повалить в постель. Словно чувствуя желания любовника, Екатерина вздохнула: