Легко объяснимы и ранее не наблюдавшиеся встречи с великим князем Петром Алексеевичем, его сестрой Натальей Алексеевной, а также цесаревнами Елизаветой и Анной Петровнами и герцогом Голштинским; первых он завораживал лаской, любезным обхождением, а у остальных усыплял бдительность своим вниманием и щедрыми обещаниями. Не относятся к числу загадок и встречи Меншикова с Г. И. Головкиным, Д. М. Голицыным, с майором Семеновского полка А. Я. Волковым, поручиком кавалергардов И. И. Дмитриевым-Мамоновым, майором Преображенского полка князем Г. Д. Юсуповым и петербургским комендантом Ю. И. Фаминцыным — все они были или должны были стать членами Учрежденного суда. Первых он уговаривал войти в состав суда, а вторых, зависимых от него по службе, инструктировал, как вести себя в суде и какой приговор для него желателен.
Удивляет другое — в эти двенадцать дней князь почти не изменил привычного распорядка дня, которого он придерживался в течение многих лет: вставал в шестом или седьмом часу утра, ложился в десятом или одиннадцатом вечера. Очевидно, он был абсолютно уверен в своей победе.
В целом же надо сказать, что расправа с Толстым, Бутурлиным, Девиером и другими принадлежит едва ли не к самым значительным промахам Александра Даниловича. На первый взгляд может показаться, что, отправив противников в ссылку, светлейший укрепил свое положение, ибо соперники были сметены и он без помех мог осуществить мечту жизни. В действительности же Меншиков не укрепил, а ослабил свои позиции, так как ссылкой недавних союзников он создал вокруг себя вакуум — ему теперь не на кого было опереться, и он остался наедине с Остерманом, состязаться с которым в умении плести интриги ему недоставало ни ловкости, ни характера.
Екатерина, без излишнего шума взошедшая на русский престол, столь же буднично оставила его субботним днем 6 мая 1727 года. По словам Маньяна, «кончина царицы заставляет проливать слезы единственно ее детей, всеобщей скорби она не вызвала». Маньян же дал верную оценку ситуации, сложившейся при дворе после ее смерти: «Если, с одной стороны, опала Толстого и почти всех приверженцев герцога и герцогини Голштинских, как и ее сестры, вся сила которых была недавно сломлена, если это обстоятельство должно служить для детей царицы весьма дурным предзнаменованием, то, с другой стороны, можно думать, что князь Меншиков, руководясь советами Остермана и не имея больше никого, кто бы мог вредить его планам, надолго ограничит свою власть в Совете теми пределами, которые ему положены завещанием».
На следующий день после смерти Екатерины, в воскресенье 7 мая, во дворец Меншикова прибыли члены Верховного тайного совета, Сената, Синода и генералитет, а также великий князь Петр Алексеевич, обе цесаревны — Анна и Елизавета и герцог Голштинский. Меншиков объявил о существовании завещания императрицы — Тестамента, хранившегося в запечатанном конверте. Конверт тут же был вскрыт, и секретарь Верховного совета Василий Петрович Степанов стал зачитывать текст завещания.
Главными в Тестаменте были три пункта: первый из них объявлял «сукцессором», то есть наследником престола, великого князя Петра Алексеевича, в двух других Екатерина благословляла брак дочери Елизаветы Петровны с епископом Любским и выражала свою волю о супружестве между Петром Алексеевичем и одной из дочерей Меншикова. Во время чтения произошел любопытный эпизод: после того как Степанов прочел два пункта из пятнадцати, провозглашавшие самодержавным наследником великого князя, Д. М. Голицын воскликнул: «Довольно, довольно! Другие статьи обсудятся на досуге»[112]. Тем самым князь подчеркивал пренебрежение к воле покойной императрицы, противозаконно занимавшей трон.
Степанов, однако, продолжал чтение. Согласно положениям Тестамента, до совершеннолетия императора управлять страной должен был Верховный тайный совет в составе девяти персон; в его состав, помимо ранее входивших членов, включались обе цесаревны. Каждой из цесаревен полагалось по одному миллиону и сверх того по 100 тысяч рублей ежегодно на содержание их дворов. Между дочерьми императрицы равными долями должны быть поделены драгоценности, деньги, кареты и прочее имущество умершей. Тестамент отменял указ о наследии престола, изданный Петром Великим, и заранее предусматривал порядок его наследования: если Петр II скончается без наследников, то трон должна занять «цесаревна Анна с своими десценденты, по ней цесаревна Елизавета с десценденты», причем в обоих случаях предпочтение отдавалось «десцендентам» мужского пола. Публично объявлен был и главный пункт, касавшийся Меншикова: император должен был жениться на одной из его дочерей.
