Историк Мезере рассказывает, что Екатерина испугалась, когда одна гадалка ей предсказала, что она погибнет под развалинами дома около Сен-Жермен. А Тюильри находился в приходе Сен-Жермен-Л'Осера! Поэтому Екатерина была вынуждена уехать из Лувра и замка Сен-Жермен-ан-Лэ. С другой стороны, ей пришлось смириться с тем, что больше никогда она не вернется в Тюильри: поэтому королева переезжала из одной резиденции в другую, но именно в Тюильри состоялся знаменитый прием польских послов, прибывших в 1573 году передать корону своей страны герцогу Анжуйскому! Скорее всего, есть более прозаическое объяснение прекращения работ в Тюильри. Вполне вероятно, что королева, осознав, что ее новый дом увлекает ее в финансовую пропасть и к тому же работы идут очень медленно, начала искать с 1570 года более скромный дом, в [246] котором сразу же можно жить, а главное, лучше защищенный от покушений, чем Тюильри, расположенный слишком далеко от Парижа.
К западу от особняка Гийара находился монастырь Раскаявшихся грешниц, через который проходила средневековая стена. Раньше на этом месте находился Малый Нельский особняк, в котором по очереди жили Бланка Кастильская, Филипп де Валуа, Карл Люксембургский, Амедей VI Савойский, герцоги Анжуйский и Орлеанский. Людовик XII передал его в собственность ордену, основанному в 1492 году для спасения девушек, вырванных из пут разврата.
Екатерина получила разрешение папы перенести монастырь на другое место, заявив, что расположенный по соседству Лувр, населенный придворными, мог стать слишком сильным искушением для монахинь. Королева переселила пансионерок на улицу Сен-Дени в монастырь Сен-Маглуар, монахи которого расположились в больнице Сен-Жак (29 сентября 1572 года). Она пообещала монахиням возместить причиненный ущерб, но забыла это сделать: королева задолжала монастырю 26000 ливров. Екатерина приобрела также дома, расположенные по соседству – особняк д'Альбре на улице дю Фур и несколько домов на улице Кокильер. Она присоединила часть улицы дез Этюв и Орлеанской улицы, проходивших по этой земле. Когда она снесла все старые монастырские постройки, за исключением часовни, она, наконец, стала обладательницей большого сада.
Строительные работы в этой резиденции, которую назвали Особняк Королевы, а потом, с 1606 года, называли Особняк Суассонов, шли в несколько этапов. Первый проект Жана Бюллана был слишком амбициозным. По нему предполагалось построить несколько жилых зданий, галереи вокруг сада, большой прямоугольный бальный зал и часовню, какие строились в домах принцев в средневековом Париже. Из-за финансовых трудностей королеве пришлось пока удовольствоваться тем, что перестроили старые здания. Она добавила только жилые помещения. [247]
Личный дом Екатерины отличало одно совершенно оригинальное сооружение, которое было видно издалека: колоссальных размеров колонна, возвышавшаяся во внутреннем дворе ее особняка. До тех пор пока не появились Вандомская колонна и колонна на площади Бастилии, в Париже такой памятник был единственным в своем роде. Конечно, жители столицы уже видели на своих площадях и улицах такие конструкции среди арок и пирамид, украшавших королевские празднества. Но в первый раз такая колонна стала постоянным украшением из камня, подобно прекрасным огромным колоннам античного Рима. Архитектор королевы Бюллан был большим любителем и специалистом по колоннам. В 1568 году он даже опубликовал «главное архитектурное правило о пяти разновидностях колонн». Он начал строительство в 1575 году и возвел изящное сооружение, которым мы до сих пор можем любоваться, несмотря на разрушения и на неудачное включение в ансамбль круглого Хлебного рынка, потом Торговой биржи, построенных в XVIII и XIX вв. на месте особняка королевы. Инкрустации в шейках восемнадцати каннелюр [16]ствола колонны указывали на то, что этот памятник сооружен в память о покойном супруге. Повторяющийся мелкий разбросанный орнамент символизировал скорбь и верность королевы: цветки лилий, рог изобилия, разбитые зеркала, разорванные узлы восьмеркой, скрещивающиеся С и Н. Со временем большинство этих мотивов исчезло. Но все-таки сохранились три знака С и Н, увенчанные короной: очень долго их предохранял слой штукатурки, на котором в 1764 году были закреплены римские цифры, когда каноник ордена Святой Женевьевы Пенгре установил на вершине колонны солнечные часы. Еще можно увидеть две ветви лаврового венка, разрезанного горизонтально антаблементом [17]карниза Хлебного рынка, а ниже – несколько [248] изображений рога изобилия, соединенных лентой с желудями на концах.
