Приходилось смириться с провалом кампании: король одобрил акт о союзе и разрешил недовольным высказать ему свои претензии. Теперь уже ничто не удерживало его на юге: он решил как можно быстрее отпразиться в Реймс, чтобы [286] провести там церемонию своей коронации и там же вступить в брак с женщиной, от которой ждал утешений после смерти принцессы де Конде. Его избранницей была Луиза де Водемон, с которой он познакомился в Бламоне перед отъездом в Польшу. Она была внучатой племянницей Гизов, принцессой без состояния и без надежды на наследство, то есть полной противоположностью тем брачным партиям, которые Екатерина выбирала для своих детей.
Королеву-мать поразил такой выбор, сделанный как раз в тот момент, когда она вела переговоры о браке Генриха с дочерью шведского короля, что, возможно, и помогло сохранить польскую корону. Но, как обычно, она скрыла свои чувства, и постаралась, чтобы все поверили, что она сама устроила этот лотарингский брак.
Генрих и Екатерина ехали по Шампани. Они остановились в Романсе, где проходили штаты Дофине, потом – в Лионе и Дижоне, где король уверил посланников Польского сейма, что как только новая королева подарит ему сына, он вернется в Краков. 13 февраля состоялась коронация, а 15-го свадьба короля. В этот день служба началась только к вечеру, потому что целое утро король занимался тем, что украшал драгоценными камнями одежду, платье и королевскую мантию своей невесты. В этом занятии проявился совершенно женский темперамент этого короля, в котором некоторые надеялись увидеть военачальника. Во время церемонии коронации, когда ему на голову была возложена корона, он начал хныкать, что его поранили. Все чаще он будет проявлять склонность к кружевным воротничкам и драгоценностям и, не стесняясь, предаваться своим капризам, на радость злым языкам. Пребывание в Польше нисколько его не закалило, а только послужило тому, что отныне оправдывало его стремление не стеснять себя никакими условностями. Король был человеком умным и образованным, достаточно рассудительным и терпеливым, чтобы выслушивать и читать деловые отчеты и составлять письма и приказы. Но слишком быстро все это его утомило, и он больше не являлся на заседания Совета. Строгим советникам он предпочитал компанию храбрых и красивых молодых дворян, [287] которых называли его «миньонами». Среди них были Вилькье, дю Гаст, Келюс (или Кейлюс), Сен-Мегрен, д'Эпернон, Можирон и, наконец, д'Арк, которого позже он сделает своим шурином и герцогом.
«Миньонам» короля противостояли люди герцога Алансонского – группа дворян, одинаково любивших драки и женщин: Бюсси д'Амбуаз, к которому, как говорили, была очень милостива Маргарита де Валуа, Симье – утонченный придворный, которым увлеклась Елизавета Английская, Ла Шатр, де Прюно, Фервак и даже знаменитый финансист Клосс де Маршомон. Между двумя партиями – короля и его брата – шла постоянная борьба: дуэли, драки и постоянные сплетни, которые нравились королю и которые он сам распускал с удовольствием, насмехаясь таким образом над всеми знатными вельможами в королевстве: шла ли речь о герцоге де Монпансье и его сыне или даже о маршалах-пленниках. Генрих III не простил распутства своей сестре Маргарите. Она стала его любимой мишенью. Уже много раз он доносил Екатерине о настоящих или предполагаемых любовных интригах ее дочери, рассказал о ее страсти к герцогу де Гизу до свадьбы и о совсем недавнем любовном свидании во время пребывания двора в Лионе, на которое она отправилась, заявив, что едет в женский монастырь Сен-Пьер. Любимый фаворит короля Луи де Беренжер дю Гаст, которого Маргарита открыто презирала, отомстил ей, рассказав своему повелителю о связи королевы Наваррской с Бюсси д'Амбуазом: Генрих не замедлил передать это своей матери. Но выведенная из терпения Екатерина отказалась ему поверить. Тогда дю Гаст, получив одобрение короля, решил отомстить де Бюсси. Как-то ночью, когда тот выходил из Лувра, он напал на него с бандой убийц, ехавших верхом на испанских лошадях из королевских конюшен. Жертва чудом спаслась, но, как пишет Брантом, «его попросили отправиться подышать деревенским воздухом». Отправив в ссылку любовника Маргариты, король не прекратил преследовать свою сестру: он обвинил ее в слишком нежной дружбе с одной из ее придворных дам – Жилонной де Гуайон де Ториньи, дочерью маршала де Матиньона, [288] и заставил короля Наваррского отослать фаворитку его жены.
