Екатерина Великая полностью

Кроме падения на танцах, единственной серьезной проблемой, с которой столкнулась Екатерина в то время, была проблема, обычная для двора, особенно для его молодежи — растущие долги. Она обнаружила, что содержание, пожалованное ей императрицей, не покрывает неизбежных расходов на наряды для себя и подарки для других. Она прибыла к российскому двору с очень ограниченным гардеробом — а ведь это был двор, где женщины привыкли переодеваться по три раза в день. Как член императорской семьи великая княгиня не могла одеваться менее расточительно, чем другие придворные дамы. Она должна была также докупить нижнее белье, так как привезла с собой всего лишь дюжину сорочек. Затем нужно было обеспечить себя постельным бельем, потому что до сих пор она пользовалась запасами своей матери.

Что касалось других крупных расходов, Екатерина быстро поняла, как вращаются колеса русского двора. «Мне сказали, что люди в России обожают подарки, и проявив некоторую щедрость, можно приобрести друзей и сделать себя желанной»^{53}. Пытаясь ублажить окружающих, она ублажала не только придворных, но также жениха и свою мать. Поэтому она чувствовала, что большие расходы неизбежны — хотя, по мнению матери, Екатерина была еще слишком неопытной, чтобы распоряжаться собственными финансами, и должна обращаться к ней за советом. (Негодование Иоганны по этому поводу усилилось, когда она узнала, что другие лица при дворе так же твердо убеждены: ее дочь не должна обращаться к ней за советом ни по этому, ни по какому-либо другому поводу.) От графини Румянцевой не было никакого толка. Вот как изложила это сама Екатерина: «Самая экстравагантная женщина России… была назначена ко мне на службу. Она постоянно была окружена торговцами и что ни день советовала мне покупать у них какие-либо вещи; часто я так и делала, только чтобы отдать их ей, так как ей, казалось, безумно хотелось их иметь»^{54}. И все-таки несмотря на попытки оправдать себя, Екатерина понимала, что увязание в долгах не целиком обеспечивает поставленные ею себе для новой жизни в России цели, которые она суммировала таким образом:

«1. Угождать великому князю;

2. Угождать императрице;

3. Угождать народу.^{55}»

Беда заключалась в том, что три эти цели не всегда можно было выполнить одновременно. Например, покупая подарки, чтобы задобрить великого князя, Екатерина рисковала не понравиться императрице из-за расточительности. Со временем ей будет все труднее и труднее удерживать баланс этих трех целей.

В ноябре великий князь заболел корью. На время болезни он и его свита были отделены от остального двора, и все вечера были отменены. После выздоровления все заметили, что он подрос и окреп, но Екатерина не обнаружила других изменений к лучшему: «Его ум все еще очень незрелый. Он проводит время, играя в своей комнате в солдатики с камердинерами, лакеями, карликами[17] и камер-юнкерами»^{56}.

Вскоре двор переехал из Москвы в Петербург. В пути Иоганна делила сани с Екатериной; Петр и гофмаршал Брюммер ехали в других санях. 18 декабря партия остановилась в Твери, чтобы отпраздновать тридцатипятилетие императрицы.

Дальше по дороге в Петербург, в Хотилово, великий князь внезапно снова заболел, свалившись буквально за один вечер. На этот раз его болезнь явила очевидные симптомы страшной оспы. Иоганна приняла мгновенное решение: Екатерина должна немедленно покинуть Хотилово, чтобы не заразиться. Императрица уехала раньше и уже добралась до Санкт-Петербурга. Когда двору сообщили новость, демонстрируя глубину своей заинтересованности в племяннике и наследнике, она немедленно бросилась в Хотилово. Две группы, двигавшиеся в противоположных направлениях, столкнулись в Новгороде, и императрица согласилась, что Иоганна с Екатериной должны продолжить путь на Петер-бург.