Екатерина Великая полностью

Год закончился на высокой ноте, так как 29 декабря прибыл Валериан Зубов с отчетом о взятии месяцем ранее крепости Измаил. Екатерина немедленно заказала благодарственный молебен, сопровождавшийся стрельбой из пушек. Валериан привез также собственные рекомендации от Потемкина: «Валериан Александрович доказал, что достоин расположения, а я всегда хотел дать ему возможность доказать это. Будь милостива к нему и не отстраняй от службы. У него большие способности»^{1011}.

Сам Потемкин рвался в Петербург, чтобы увидеть Екатерину лично (и чтобы познакомиться с Платоном Зубовым и проверить, как обстоят дела в плане его собственного влияния): «Возлюбленная матушка, я направил Валериана Александровича попросить, если на то будет твоя воля, позволить мне приехать — тогда я примчался бы ненадолго. Но я так и не получил ответа, что меня сильно расстраивает. Мне нужно самому поговорить с тобой»^{1012}. А Екатерина в это же время писала Гримму, сетуя на положение дел во Франции — и, похоже, предвидя приход Наполеона Бонапарта:

«Никогда не знаешь — может, живешь среди убийц, бойни и хаоса в притоне разбойников вроде тех, что захватили правительство Франции и пытаются превратить ее в Галлию времен Цезаря. Но Цезарь победил их. Когда появится новый Цезарь? О, он придет, не сомневайтесь. Он появится…»^{1013}

Князь Потемкин приехал в Петербург к концу февраля. По словам Екатерины, он был «более красивым, милым, умным и блистательным, чем когда-либо прежде, и в самом радужном расположении духа»^{1014}. Другие наблюдатели не были так уверены в «радужном» настроении князя. Храповицкий считал Потемкина раздосадованным тем, что Александр Мамонов, не дожидаясь его возвращения, закончил свои взаимоотношения с Екатериной, «к тому же так глупо»^{1015}. Если бы он немного повременил, Потемкин смог бы повлиять на выбор преемника.

Вскоре Потемкин и Екатерина поссорились из-за несогласия в вопросах внешней политики. Существовала угроза, что Пруссия при помощи Британии и Польши развяжет войну против России. Пруссия и Британия издали совместный ультиматум, заявив, что Россия не должна больше присоединять к себе территории Оттоманской империи. Потемкин хотел, чтобы Екатерина начала мирные переговоры с королем Фридрихом-Вильгельмом III («тяжелым прусаком», которого она так невзлюбила во время его визита в Санкт-Петербург в 1780 году, и который унаследовал трон после смерти Фридриха Великого в 1786 году), но она отказалась. Она также воспротивилась предложению Потемкина начать принимать лекарства от «спазмов и сильного колотья в боку», а также перебоев дыхания, от которых страдала в марте, предпочитая дать природе возможность идти своим путем. Говорили о часто хлопавших дверях и сценах со слезами, за которыми следовали такие же слёзные примирения.

Неожиданно на помощь Екатерине пришел британский политик Чарльз Джеймс Фокс, выступив в Вестминстерском парламенте с решительной речью в осуждение планов морской экспедиции против России. Екатерина была так довольна вмешательством Фокса, что заказала скульптору Иозефу Ноллекенсу его мраморный бюст, бронзовую копию которого поставила в Камероновой галерее между Демосфеном и Цицероном. 5 апреля премьер-министр Уильям Питт отозвал британский ультиматум и отправил в Петербург секретного эмиссара, чтобы найти мирный выход из «Очаковского кризиса». Но до 30 апреля, когда наконец прибыл курьер с этим известием, Екатерина тайно поручила Потемкину привести все вооруженные силы в полную боевую готовность.