Екатерина Великая полностью

Этим летом Петр с Екатериной снова провели некоторое время в Ораниенбауме. Екатерина ходила стрелять уток, вставая в три часа утра и одеваясь в мужскую одежду, чтобы сопровождать старика охотника. Они пешком, вскинув ружья на плечо, проходили через парк, забирались в ожидавший их рыбачий скиф и отправлялись вдоль Ораниенбаумского канала, протянувшегося примерно на милю в море. Временами это казалось по-настоящему опасным. «Мы часто выходили за пределы канала, и поэтому иногда попадали в скифе в штормовое море»^{102}. Иногда двумя-тремя часами позже к ним присоединялся Петр. Около десяти часов Екатерина возвращалась в свои апартаменты и переодевалась к обеду, который подавали в середине дня. Потом все отдыхали. Екатерина читала историческую хронику XVII века о Генрихе IV Французском — произведение Хардуина де Перефикса, а также датированные XVI веком работы аббата де Брантома, включавшие жизнеописания знаменитых и очаровательных женщин — «dames illustres» и «dames galantes». По вечерам устраивались инструментальные концерты, организуемые Петром, или совершались прогулки верхом. Длинные северные летние дни позволяли находиться на воздухе и ранним утром, и поздним вечером.

Вернувшись в Петербург, дамы Краузе и Чоглокова в очередной раз поскандалили. На этот раз в решительной схватке победила Чоглокова. Она уговорила императрицу убрать мадам Краузе, которая уехала жить к своему зятю. Ее заменила мадам Владиславова. Осенью Екатерина начала секретную переписку со своим старым другом Андреем Чернышевым. Инициатором переписки был он. Она посылала ему деньги и небольшие подарочки. Они использовали платяной шкаф девушки по имени Катерина Петровна, у которой среди дворцовых слуг был жених, ставший каналом для передачи писем в обе стороны. Описание того, как Екатерина поступила с первым письмом Андрея, показывает, насколько пристально за ней наблюдали.

«Целый день я носила письмо в кармане. Раздеваясь, я засунула его за подвязку чулка, а перед тем, как отправиться в постель, вытащила и спрятала в рукаве. Я не осмелилась оставить его в карманах из опасения, что их обыскивают. Девушка могла свободно говорить со мной только когда я сидела на стульчаке»^{103}.

Тем не менее атмосфера в среде дам и служанок стала немножко спокойнее, так как мадам Владиславова была менее жестким надзирателем, чем мадам Краузе. Катерина Петровна также делала обстановку более сносной, поскольку «от природы была способна на всякого рода придумки и замечательно имитировала, как ходит мадам Чоглокова во время беременности. Для этого она запихивала большую подушку себе под юбку и заставляла нас всех смеяться, расхаживая по комнате»^{104}.