Екатерина Великая полностью

«В те дни, и долго еще потом, основным увлечением великого князя в городе оставалось огромное количество солдатиков, изготовленных из дерева, свинца, крахмала и парафина, которых он выстраивал на узких столах, занимавших всю комнату — человек едва мог протиснуться между ними. Он прибивал кусочки раскатанной в узкие полоски проволоки поперек столов и натягивал между ними струны. Когда за струны дергали, все сооружение производило звук, который, по его мнению, в точности напоминал раскат пушечного выстрела. Он с великой регулярностью праздновал все придворные праздники, заставляя свои войска производить залпы; кроме того, каждый день производилась смена караула — то есть куклы, предположительно стоявшие на часах, заменялись другими и убирались со столов. Он сам посещал эту церемонию в униформе — высокие сапоги со шпорами и орденская лента, — и те из его слуг, кого допускали на эти удивительные маневры, были обязаны одеваться таким же образом»^{171}.

Примерно в это время Екатерина заподозрила, что снова беременна, и сделала себе кровопускание. Однако произвела на свет всего четыре зуба мудрости.

Этой зимой великий князь каждую неделю организовывал по четвергам концерты, а по пятницам балы, посещавшиеся всеми гофмейстеринами и гофмейстерами молодого двора с их уважаемыми супругами. Концерты начинались в четыре часа пополудни и продолжались до девяти. К представлениям привлекались итальянские, русские и немецкие музыканты и певцы, которые находились в персональном услужении и на личной оплате у великого князя — как, например, две немки-сопрано, одна из которых, Элеонора, была любимицей Петра и регулярно ужинала с ним в его апартаментах, — а также члены хора императорского двора. Во время этих представлений великий князь всегда сам исполнял первую скрипку. Он также уговорил играть на различных инструментах нескольких придворных и гвардейских офицеров. Общее число участников такого концерта составляло от сорока до пятидесяти человек.

Лев Нарышкин, который хорошо ладил с обоими — и великим князем, и великой княгиней, — регулярно посещал представления молодого двора, а кроме того, часто наносил и личные визиты. Приходя в комнаты Екатерины, он нередко вставал за дверью и мяукал, пока она не отвечала таким же образом, и только тогда входил. Он продолжал способствовать неожиданным встречам Екатерины и Станислава Понятовского. Самые приятные из них происходили во время ночных прогулок, когда Екатерина одевалась в мужское платье и по оговоренному сигналу покидала дворец с Нарышкиным, чтобы провести несколько часов в маленьком кругу друзей, включающем Понятовского, в доме, где Лев жил со своим братом и снохой. Учитывая, что Екатерина вообще не имела права покидать дворец без разрешения императрицы, участие в таких приключениях было сопряжено со значительным риском. Первый выход имел место 17 декабря 1755 года, а за ним через несколько дней последовал ответный визит. Ночные гости тайно прошли во дворец, а затем в апартаменты Екатерины. Тайные встречи группы друзей стали частыми. «Заговорщики» регулярно обменивались сигналами в театре, давая знать друг другу, где состоится сбор следующей ночью. Два раза намеченные встречи не состоялись, и Екатерине приходилось уходить домой, но она как-то исхитрялась избежать разоблачения.