Екатерина Великая полностью

«Ваше величество, матушка![30] Как могу я рассказать вам, как смею описать, что случилось; вы не поверите вашему рабу, но я скажу правду, как пред Богом. Ваше величество, матушка! Клянусь, не могу понять, как это произошло. С нами покончено, если вы не простите нас, матушка, но его больше нет! Никто не хотел, чтобы так было, как бы мы осмелились поднять руку на своего государя! Тем не менее, Ваше величество, несчастье произошло. За столом он начал спорить с князем Федором [Барятинским], и прежде чем мы успели разнять их, его уже не было. Мы не можем сообразить, что делать; но мы все виноваты, мы заслужили смерть. Прости меня, хотя бы ради брата. Я признаюсь во всем, расследовать бесполезно. Прости или приговори к немедленной смерти. Жизнь внушает мне отвращение. Мы вызвали твой гнев и потеряли свою душу»^{293}.

Письмо Орлова было заперто в столе в кабинете Екатерины, где пролежало спрятанное все годы ее правления.

Никто не знает степени соучастия Екатерины в убийстве Петра. Многие и в стране, и за рубежом считали ее виновной, даже если не говорили этого открыто. Некоторые приводили официальную версию — что Петр умер от «геморроидальной колики», — хотя этот вердикт никогда не обсуждался открыто, во всяком случае в России. Общее мнение было таким, что смерть Петра стала неизбежным следствием его свержения с престола. Трудно представить его навечно запертым со скрипкой и лютеранской Библией, а также и с периодическими припадками пьяной неустойчивости. Но еще сложнее представить, что ему позволили бы вернуться в Голштинию, как он хотел. Много лет спустя Фридрих Великий возложил вину на Орловых, а не на Екатерину:

«Екатерина, коронованная и свободная, верила, как молодая женщина без всякого опыта, что все уже сделано; такой трусливый враг не представлял для нее опасности. Но Орловы, более дерзкие и дальновидные, не желавшие, чтобы кто-либо использовал этого князя в качестве знамени, поднятого против них, убили его.

Императрица не знала об этом гнусном преступлении и, услышав о нем, испытала отчаяние, которое не было притворным; она предчувствовала осуждение, которое сегодня выносят ей все; ошибочное это суждение невозможно исправить, так как при ее положении кому как не ей пожинать плоды этого убийства. Она оказалась обязанной поддерживать, и не только беречь, а даже держать возле себя авторов преступления, так как они одни могли спасти ее»^{294}.

Говоря о Екатерине как о «молодой женщине без опыта», Фридрих недооценивал ее отлично развитое политическое и стратегическое чутье. Кажется наиболее вероятным, что Екатерина дала по крайней мере молчаливое согласие на убийство Петра. Она заключила с тремя братьями Орловыми и с Федором Барятинским соглашение о том, что от Петра нужно избавиться. Было оговорено: поскольку Екатерина не будет замешана, она защитит убийц мужа и гарантирует, что их никогда не привлекут к суду. Но неизбежные вопросы, касающиеся ее собственного участия, поставили ее перед дополнительным препятствием при создании собственного образа законного монарха в глазах России и мира. Теперь ей предстояло вечно бороться с репутацией, которую создал ей Беранже в своем красочном отчете графу де Шуазелю: