Анри Труайя – известный французский писатель и историк – за свою долгую творческую жизнь написал около сотни томов, и почти половина из них посвящена России. В его книге о царствовании Екатерины Великой описаны важнейшие политические и культурные события ее правления, а также наиболее яркие эпизоды бурной личной жизни.Это правдивое и увлекательное повествование о страстной женщине и мудрой правительнице, к которой Вольтер обратился со словами: «… Вы не северное сияние, вы – самая блестящая звезда Севера, и никогда не было светила столь благодетельного!»
Ждали сына. Родилась дочь. Будущая императрица России Екатерина II появилась на свет 21 апреля 1729 года в Штеттине, главном городе герцогства Померания. Имя ей дали София Фредерика Августа.
Ее мамаша, юная Иоганна Елизавета, была очень расстроена, что родилась девочка, и редко склонялась над колыбелькой. И вообще считала, что с ее красотой и манерами она могла бы занять более высокое положение. Ведь она, урожденная Гольштейн-Готторп, принадлежит к герцогскому дому Гольштейн-Готторпскому, старшая ветвь которого может претендовать на шведскую корону.[2] Вместо блестящего взлета, о котором она так мечтала, приходилось довольствоваться весьма скромной партией. Не спросив ее мнения, семейство выдало Иоганну Елизавету за князя Христиана Августа Анхальт-Цербстского, который был старше ее на двадцать лет. Он и на самом деле невелика персона, один из бесчисленных малоизвестных и небогатых князьков, которых в расчлененной Германии XVIII века расплодилось великое множество. Генерал-майор прусской армии – славный малый, любитель порядка, экономии и молитвы, очень нежен с Иоганной, но ей этого мало. Она мечтает о светской жизни, придворных интригах и не может смириться с унизительным однообразием гарнизонного существования в захолустье. К счастью, вскоре после рождения Софии семья перебирается в замок Штеттина. Следующее радостное событие – через год у Иоганны родился мальчик. Бог услышал ее молитвы! На сына обрушивается вся материнская гордость и нежность, которых была лишена дочь. Еще крошечной девочкой София страдает от того, что младшему братику уделяется больше внимания, чем ей.[3]
Сперва детьми занимаются кормилицы, но вскоре их сменили гувернантки. В замке не хватает даже простыней, однако семейству удается в главном держаться на уровне своего статуса. Семью обслуживают наставники, учителя танцев и музыки, слуги с не вполне определенными функциями, фрейлины и камергеры. Поскольку Анхальт-Цербсты – князья, несмотря на бедность и невысокий ранг, необходимо, чтобы младшее поколение приучалось вести себя, как принято в европейских дворах. Как только дети начинают ходить, не путаясь в одежде, их учат раскланиваться и благоговейно лобызать полы одежды высокопоставленных особ. Иоганна очень рано вводит свою дочь в салоны. Возит ее с собой по балам, банкетам и маскарадам, которые устраивались в знатных домах округи. Несмотря на детский возраст, одевают ее, по обычаю того времени, в платья взрослого покроя, и Фикхен, как звали Софию в семье, скоро начинает удивлять окружающих живым умом и находчивыми ответами. В платье с фижмами и декольте на плоской груди, с угловатыми руками, торчащими из облака кружев, с напудренной головой она предстала однажды на приеме перед королем Пруссии Фридрихом Вильгельмом I; нимало не смутившись, она отказывается приложиться губами к поле одеяния августейшей особы. «У него такой короткий камзол, что я не достаю до края!» – восклицает она в оправдание. Король с важностью делает замечание: «Девочка невоспитанна!» А ей от роду всего четыре года. Из этого эпизода Иоганна делает вывод, что дочь ее бунтарка, гордячка и никогда ничего не будет бояться. По ее мнению, с этой чертой характера ребенка надо бороться, ведь будущее девочки зависит от замужества, а в нем главное – послушание. Мамаша все более нетерпима по отношению к Фикхен и все нежнее относится к сыну. «Меня едва терпели, – напишет впоследствии Екатерина в своих „Мемуарах“, – очень часто сердито и даже зло отчитывали, причем не всегда заслуженно».[4] И далее: «Отца своего я видела редко, и он почитал меня за ангела; мать же мало занималась мною».
Холодность матери, отчужденность отца (он такой важный, строгий, вечно занятый!) пробуждают в ней потребность быть любимой. Эта жажда любви и обожания обостряется тем, что она считает себя дурнушкой. В раннем детстве она болела гнойничковым лишаем, и ей пришлось неоднократно состригать волосы, чтобы избавиться от коросты на голове.
В семь лет она чуть не умерла от воспаления легких. Когда выздоровела и смогла подниматься с постели, обнаружилось сильное искривление позвоночника. «Правое плечо у меня стало выше левого, позвоночник пошел зигзагом, а в левом боку образовался выем». Врачи объявили, что не могут исправить это загадочное искривление. Позвали костоправа. Им оказался не кто иной, как палач города Штеттина. Без колебаний сей ужасный человек приказывает, чтобы каждый день в шесть часов утра к больной приходила девственница и натощак своей слюной растирала бы ей плечо и спину. Затем он изготовил корсет, который Фикхен носит и днем и ночью и снимает лишь во время смены белья. Это мучение длится без малого четыре года. И вот к одиннадцати годам спина ее выпрямляется, здоровье улучшается, и она чувствует себя поздоровевшей и повеселевшей.
