И тогда доведенный до крайности Потемкин бросает своих офицеров и отправляется в путь. Его сопровождает огромная свита со множеством женщин. Получив известие о его отъезде, Екатерина на людях выражает радость, но в приватной обстановке проявляет некоторое беспокойство. Она велит освещать рядами костров дорогу на дальних подъездах к Петербургу. Так как день приезда неизвестен, огни пылают ночи напролет в течение целой недели. Каждый день гонец отправляется навстречу путешественнику и затем во весь опор мчит назад, везя императрице новости от Светлейшего. И вот, наконец, он прибыл – большой, тяжелый, смуглый от загара, одноглазый, постаревший и сияющий. На первый взгляд кажется, что он в прекрасном расположении духа, так что Екатерина даже смогла написать Гримму: «Вот уже четыре дня, как князь Потемкин прибыл сюда, красивый, любезный, остроумный и блестящий как никогда, в самом веселом настроении; вот что значит добрая и славная кампания, она приводит в доброе настроение», а также принцу де Линю: «Глядя на князя – маршала Потемкина, кажется, что победы, успехи украшают. Он прибыл к нам из армии прекрасным, как майский день, веселым, как певчая птичка, блестящим, как звезда, остроумным как никогда и уже больше не грызет ногти».
Однако недолго длится эта «веселость певчей птички». С первых же минут Потемкин понимает, что не зря опасался растущего влияния Платона Зубова. Разряженный в пух и прах и осыпанный бриллиантами, новый фаворит своим надменным видом внушает почтение даже высшим сановникам. Все они трепещут от мысли, что, не понравившись Зубову, навлекут на себя гнев императрицы. Даже великий князь Павел молча сносит его самые нахальные высказывания. Однажды вечером на ужине у Ее величества цесаревич вслух одобряет замечание любовника матери по какому-то политическому вопросу. Тот тут же восклицает: «А что? Я сказал какую-нибудь глупость?» – и неловкое молчание воцарилось за столом. Никто не решается сбить спесь с молодого нахала. Екатерина смотрит на него влюбленными глазами. Потемкину невыносим сам вид этой старческой страсти. Разумеется, и у него есть любовница – его очень молодая и очень красивая племянница, Александра Энгельгардт, графиня Браницкая. Однако не теряет же он от этого голову! С дружеской настойчивостью он пытается привести Екатерину в чувство, говоря, что она увлеклась глупым, напыщенным и изворотливым хлыщом, что чем больше значения и веса она будет ему придавать, тем сильнее скомпрометирует себя, и что уж во всяком случае ей ни в коем случае не следует приобщать его к государственным делам. Однако все эти мудрые советы разбиваются о счастливую наивность влюбленной старухи. Покоренная Платоном Зубовым, Екатерина не желает видеть недостатков своего фаворита и отдается во власть мечты, хотя и не сердится на Потемкина за его упреки. Она объясняет их просто ревностью. Разве он может не страдать, видя, что уже перестал быть первым человеком при дворе Ее величества? Желая смягчить его боль, Екатерина окружает Потемкина знаками уважения и нежностью, но тот быстро понимает, что потерпел поражение. Платон Зубов оказался сильнее. В припадке яростной гордыни Светлейший решает ослепить отдаляющуюся от него государыню невиданным по размаху праздником.
Варварское расточительство, отчаянное безумие, чисто славянское стремление превзойти самого себя, желание дойти до предела бессмысленности и бесполезности руководят Потемкиным при подготовке к великому дню. Несколько месяцев подряд сотни артистов, танцоров, музыкантов репетируют выступления во вновь построенном Таврическом дворце под наблюдением свирепого устроителя торжества. Как и во время путешествия в Крым, он вникает в каждую мелочь в оформлении и постановке спектакля. Он велит провести трубы с теплой водой внутри поддерживающих свод колонн, чтобы воздух в главном зале стал мягче. Пол покрыт газоном. Не только императрица и великие князья, но также и весь двор, весь дипломатический корпус, все представители провинциального дворянства приглашены во дворец 28 апреля 1791 года под предлогом празднования победы над турками.