Екатерина Воронина полностью

К моменту первого опубликования «Екатерины Ворониной», в 1955 году, Ан. Рыбаков был автором еще только двух книг: детской повести «Кортик» и романа «Водители». Ан. Рыбаков начал свой литературный путь сравнительно поздно — тридцати семи лет отроду, в 1948 году, испробовав много профессий и пройдя войну начальником автослужбы гвардейского стрелкового корпуса. Тем не менее к 1955 году он был уже известным писателем: «Кортик» приобрел большую популярность среди детей своими увлекательными приключениями из жизни пионеров 20-х годов, «Водители» были отмечены Государственной премией, широко издавались, вызвали обширную прессу. Так что «Екатерина Воронина» была написана уверенной рукой художника, который достиг известных успехов в изображении трудового человека и ставит своей задачей глубокое психологическое исследование личной, интимной жизни человека, которая, конечно же, неотделима от его трудовой деятельности, но все же составляет особую область наблюдений художника. Писатель идет путем спокойного эпического повествования, создавая объективную хронику жизни своих героев, в отличие от своих произведений 60-х годов — романа «Лето в Сосняках», повести «Каникулы Кроша», в которых туго закрученный лаконичный сюжет, как бы в фокусе, собрал воедино драматические судьбы современников.

В «Екатерине Ворониной» автор соединил пафос труда с углубленным изображением личных драм, сочетал дух современности с идеей исторической преемственности, заключенной в отдельных человеческих судьбах.

Для выполнения этих задач первостепенную роль сыграл выбор писателем места действия романа и профессии его героев. И тем и другим стала Волга — великая артерия страны. Здесь, на ее крутом правом берегу, родилась гама Екатерина Воронина, все ее друзья — несколько поколений их предков, потомственных речников, чья жизнь проходит перед нами на страницах романа. Волга — канва их жизни, ее смысл, ее поэзия. И эта органическая, постоянная, не отменяемая и не заменяемая причастность к вечному течению великой реки придает значение типичного и множественного, глубокого и драматичного самым обыкновенным и негромким судьбам героев А. Н. Рыбакова.

И что значит обыкновенная жизнь и необыкновенная? Конечно, иногда нет ничего более легкого, как ответить на этот вопрос. Человек впервые прокладывает человечеству путь в космос, человек водружает красное знамя над поверженным рейхстагом, человек пишет гениальную книгу, прославляя науку и эпоху… Не об этих прямых выражениях исключительного подвига идет, конечно, речь. Но вот проходят рядом (или не рядом) две жизни: и одна полна событий, встреч, передвижений, а в другой — одно событие, и о нем никто не знает, одна встреча — и та с трагическим финалом, и одно место действия — родной город. Однако можем ли мы с уверенностью сказать, что первая жизнь — необыкновенная, а вторая — обыкновенная? Без учета душевного и духовного коэффициента прожитых человеком дней утверждать эту истину рискованно. Вутренней причастностью единичной человеческой судьбы к общему — общенародному и общечеловеческому более точно, чем внешними событиями, — мерится полнота человеческого бытия. Пусть на пути самые разные, самые яркие, самые пестрые впечатления, но если они не пропущены через душу, они ее не наполняют и не насыщают. Богатство связей человека с миром находится в прямой зависимости от полноты его душевной отзывчивости на сложность мира и в обратной зависимости — от меры эгоистической отстраненности от этой сложности.