За мной кто-то бежал, тяжело дыша в спину. Воздух с трудом поступал в лёгкие. Я напрочь забыла про больные артритом коленки и астму, с небывалой скоростью несясь по тоннелю. Горячее дыхание преследователя, другим оно просто не могло быть по определению, настигало меня. Я не была готова умереть в подземелье, поэтому прибавила ходу. Вскоре на стенах тоннеля стали появляться фосфоресцирующие указатели развилок. Я свернула по одному из них и попала в широкий коридор. Бежать на подъём стало труднее. Сумка оттягивала шею назад. Чёрт, надо же ключ достать из кармана, иначе как я попаду в дежурку?
По спине пробежал холодок. А вдруг в комнате никого нет? Ведь неспроста мигают лампочки в тоннеле. Остановиться и всё рационально взвесить мешал страх. Дыхание с хрипом вырывалось из моего горла. Глаза заслезились от перенапряжения. Ладно, добегу до спасительной двери, развернусь и стукну преследователя со всей дури по башке, а потом спокойненько достану ключ из кармана. «А если их там двое?» – услужливо подсказал внутренний голос. Вот только мне его сейчас до полного счастья не хватало.
Два намертво ввинченных в стену фонаря на уровне человеческого роста представили передо мной вожделенную дверь дежурной комнаты. Закрытой двери. Открывающейся мне навстречу двери.
Я влетела в дежурку как балерина, раскинув ноги в прыжке, и, не сумев красиво приземлиться, впечаталась в стол. Валёк, захлопнув дверь, ошарашенно на меня уставился. Опустив поднятую вверх ногу, я, хрипло дыша, села на стул. Вид у меня был заправский: перекошенная красная рожа, всклоченные волосы, а в завершении картины – перепачканный мерцающей плесенью спецкостюм. Неловкое молчание первым нарушил Валёк:
– Меня еще ни разу так никто не сменял с поста.
Я отмахнулась от него рукой, мол, лиха беда начало, дай только отдышаться. Валёк как-то странно обошёл меня стороной. Я на всякий случай скосила глаза за спину, не увязался ли кто за мной. В дежурке кроме нас двоих никого не было.
– За мной гнались, – пояснила я ему, рукавом вытирая пот со лба.
– А это зачем? – поинтересовался Валёк, вытягивая по-гусиному шею и пальцем указывая на монтировку.
– Чтобы от врагов отбиваться, – не слишком уверенно ответила я, пряча её в сумку.
– А…а, – многозначительно протянул Валёк.
– Что с компрессорами? В тоннеле мигает освещение.
– Ничего, – недоумённо пожал плечами Валёк.
Пришла моя очередь удивлённо на него уставиться. Я подошла к мониторам и сверилась с показаниями индикаторов. Всё в норме, никаких сообщений о неисправностях системы. Я отмотала видеозапись к моменту, когда спустилась в тоннель. Никого. Вот я в нерешительности замерла перед развилкой двух коридоров, вот пригнулась, закрыв руками голову, вот побежала, вот выпучила глаза от ужаса – никого, кроме меня, в тоннелях не было.
Валёк сопел над ухом как паровоз.
– Чё, домой не идёшь? – злобно прошипела я, резко поворачиваясь к нему лицом.
Вадек отпрянул от неожиданности. Я разозлилась не на шутку. Ну не могло же мне всё привидеться?! Валёк отошёл от меня подальше, видать, проникнувшись до самых печёнок моим шипением. Надо будет по возвращении домой пересчитать таблетки во флакончике.
В последний момент Валёк решил сохранить своё лицо, и, выпятив грудь колесом, попёр на меня танком.
– Галлюники? – завёлся он, распыляясь всё больше и больше. – Что курим перед сменой? А может, и не только курим, но и попиваем?
Я на долю секунды пожалела, что убрала монтировку в сумку. В дежурке определённо попахивало истерикой. На самом деле Валёк был безобидным соседским мальчишкой, в меру хулиганистым, но обладающим чуткостью к людям, если не считать дурного влияния отца, пытающегося всем доказать, что агрессия – единственный выход в наше довольно непростое время. Высокий, худощавый, но жилистый блондинчик. Чистые серые глаза. Несмотря на некоторые особенности дурного характера, я считала его надёжным сменщиком, потому что только у него хватило ума в нарушении всех протоколов и элементарных мер безопасности, открыть дверь человеку, испуганно бегущему по коридору.
– Прости, – извинилась я перед ним и уже примирительным тоном добавила. – Валь, в последнее время мне что-то мерещится в подземелье. Ты сам понимаешь, к чему приводит стресс.
Валёк виновато опустил глаза. Две недели назад он буквально съехал с катушек.
