Эхнатон: милость сына Солнца полностью

– Неужели это… – старик осекся, и его лицо стало бледным. Мерани хорошо видела это в свете факелов.

– Что?

– Это иллюзия! Здесь на самом деле ничего нет и это ловушка, но сотворить иллюзию может только могущественный жрец, поверенный тайн мира мертвых.

– И что?

– Что? – Ки посмотрел на девушку. – А ты знаешь сколько есть в Египте таких жрецов? Не более двух!

Старик уже понял, что произошло и внимательно осматривал помещение в поисках путей спасения. Он схватил девушку за руку, давая понять, что та должна не двигаться. Мерани все поняла без слов.

"Неужели мы с Ки попались? Но этого не может быть. Ки самый опытный из их братства и его никто не мог поймать в течение 30 лет. Неужели их схватят?"

Все факела вдруг погасли. Погребальная камера погрузилась во тьму…

– Ты хочешь сказать, дедушка, что твоя жена занималась постыдным промыслом? – Бата был искренне удивлен. – Она оскверняла покой умерших?

– Да, – спокойно кивнул Нехези. – И может быть это качество и привлекло меня в ней более всего. Такие девушки большая редкость. А сейчас в ваше время таких, наверное, вообще нет.

– Ты любил её? – спросил Яхотеп.

– Не просто любил. Постепенно моя страсть к ней стала каким-то наваждением, и я не мог жить без неё. И вам двоим советую найти себе добропорядочных девушек из обычных благопристойных семей. Тогда в вашей жизни будет много скуки, но мало душевных ран. А эти раны весьма болезненны. Я знаю это, ибо мою душу ранили часто.

– Она бросила тебя, дедушка? – спросил Бата.

– Можно сказать и так, но она считала, что имеет право на свободу, Мы столько раз спорили с ней о том, что такое свобода и как ей пользоваться.

– А ты бы, дедушка, если бы тебе представилась возможность прожить жизнь заново, тоже выбрал бы женщину из благоприятной семьи вместо Мерани? – спросил Яхотеп.

– Я нет. Я навсегда отравлен Мерини. Яд её чар вошел в меня и сама смерть не сможет меня от него излечить, детки. Если бы не она моя жизнь потекла бы совсем по иному руслу.

– Она была недостойна тебя, дедушка, – молвил Бата.

– Кто знает? Может я был недостоин её. Но она давно умерла. Её нет уже больше 50 лет. Но хватит об этом. Я хочу вам поведать не о себе, но о времени в которое мне посчастливилось жить. Итак, я начну с того времени, когда мой дядюшка Бата впервые привел меня в город Ахетатон.

– Проклятый город? – с трепетом спросил Бата.

– Именно. Но тогда он еще не был проклят. Тогда он только строился.

Худощавый юноша в посеревшей от грязи и пыли юбке стоял рядом со стариком и смотрел на копошащийся людской муравейник. Тысячи людей работали здесь подобно пчёлам, и гудел несмолкаемый улей человеческих голосов. Слышались окрики начальников и ругань мастеров.

Юноша искренне удивлялся как вообще в такой сутолоке можно что-то понять и чем-то управлять

Мимо десять человек волокли большой каменный блок. А совсем рядом, стучали молотками камнесечцы и кто-то прокричал, пересилив зычным голосом громкий стук сотен молотков:

– Осторожнее с блоком! Куда вас понесло дети шакалов!

– Но мы не пройдем другой дорогой, Рахотеп, – ответил кричавшему человеку с большой палкой в руке один из рабочих. – С другой стороны дорога занята повозками с глиной. Их никак не могут убрать с пути.