– У нас были самые длинные трассы во Вселенной, к тому же с пониженной силой тяжести. Незабываемые ощущения. Я почти уверен, что такие туры компания устраивает до сих пор. Был также тур для исследователей, для тех, кому хотелось первыми оказаться в неизведанных местах.
Несколько минут спустя мы оставили эту тему: Алексу не хотелось показаться чересчур назойливым. Мы поговорили об Институте Бронсона и о том, что люди перестали идти в медицину – большую часть работы выполняют искины. Корминов сказал, что скоро там останутся одни роботы, а с проблемами, требующими нестандартных решений, справляться будет некому.
– Помяните мое слово, – сказал он, – стоит отдать все на откуп автоматам, и мы забудем, что значит быть врачом. А потом случится какая-нибудь эпидемия, и… – Он покачал головой, давая понять, что человечество обречено.
Алекс между делом упомянул, что я пилот.
– Да, – кивнул Корминов, – помню, я где-то об этом читал. Вы из таких людей, которых мы искали, чтобы водить наши корабли.
Мы заранее распланировали ход разговора. Сейчас возник повод для того, чтобы задать главный вопрос.
– Уолтер, – сказала я, – знаете, чем я хотела бы заниматься?
– Чем же?
– Летать в космос и определять места для туров.
– Ясно. Быть разведчиком.
– Это лучшая работа для пилота.
– Не сомневаюсь. – Он бросил взгляд на трибуну. – Чейз, я уже говорил, что сам хотел стать пилотом. Мне хотелось заниматься именно этим: разведкой. Отправляться туда, где еще никто не бывал, и наносить эти места на карту. Но сейчас мысль о том, что я мог бы участвовать в одной из этих чертовых экспедиций, пугает меня до смерти.
Он замолчал.
– Знаете, Уолтер, – сказал Алекс, – я недавно встречался с одним из ваших бывших пилотов. Рэчел Баннистер. Помните ее?
– Рэчел? Конечно помню. Прекрасная женщина.
– Думаю, ей понравилось бы исследовать новые системы.
– Наверняка. – Корминов внезапно обнаружил, что настало время закругляться. – Мне пора идти. Рад был пообщаться.
На мероприятии присутствовали еще двое пилотов, работавших на «Край света», причем один из них – на рубеже веков. Мы разговорились, и я между делом спросила, знает ли он кого-нибудь из разведчиков.
– Кого? – переспросил он.
– Тех, кто определял места для туров.
– Ну да. – Он с грустью улыбнулся. – Конечно. Это было слишком давно. – Он откашлялся, немного подумал и упомянул какого-то Джесса, но тут же поправился: – Хэл Кавальеро. Ну да. Именно Хэл прокладывал маршруты.
Ничего не выбрасывай, Клэвис. Со временем все приобретает ценность.
Тайра Криспин. Последний антиквар
Утром мне позвонила Соманда Шиллер, директор средней школы имени Уильяма Каперны на острове Капуя, километрах в шестидесяти от побережья. Через два дня я должна была провести там несколько семинаров – поговорить с учениками о том, чем мы занимаемся, почему артефакты так важны и зачем нужно изучать историю. Я уже проделывала такое в разных местах. Всем учителям, похоже, это нравилось, а дети, как правило, внимательно слушали. Мне тоже нравилось выступать в аудитории, изображая важную персону.
Соманда, крупная женщина с бледным лицом, стояла у окна. Вид у нее был такой, будто она насмотрелась слишком много всякой чуши и больше не может воспринимать мир всерьез.
– Чейз, – сказала она, – боюсь, ваше выступление придется отменить. Извините, что сообщаю об этом так поздно. Если вы уже понесли расходы, мы, конечно, их возместим.
– Нет, – сказала я, – ничего страшного. Что-нибудь случилось?
– Не совсем. Просто… в общем, я этого не предвидела.
– Что такое, Соманда?
– Некоторые родители считают, что Алекс занимается недостойным делом.
– Поисками артефактов?
– Ну… как бы это сказать… многие полагают, будто он… гм… грабит могилы. Продает свои находки, вместо того чтобы жертвовать их музеям, и дает заработать тем, кто, по их мнению, торгует на черном рынке.
– Понятно.
– Извините. Мне действительно очень жаль. Имейте в виду, вас лично это никак не затрагивает.
Хэл Кавальеро ушел из «Края света» ранней весной 1403 года. Как гласила биографическая справка, он хотел отдохнуть, «просто насладиться жизнью», но так и не вернулся в компанию. В конце концов Хэл оказался в «Юниверсал транспорт» и тринадцать лет возил коммерческие грузы по всей Конфедерации. В 1418 году он вернулся в родную Карнавию, маленький равнинный городок в провинции Аттика. Со своей второй женой Тайрой он усыновил четырехлетнего мальчика. Они стали членами Совета потерянных детей, усыновили еще шестерых и основали «Космическую базу». В добровольцах не было недостатка, Совет жертвовал средства, и «База» сделалась прибежищем для сотни с лишним осиротевших или брошенных детей. Деятельность Кавальеро удостоилась признания, в том числе награды Ассоциации пилотов.
