Ему тоже удалось несколько раз цапнуть меня; но мощные челюсти, которыми одарили нас Ветры, созданы именно для подобных схваток. Пылающая голова слетела с плеч; тварь издала протяжный вопль и исчезла. Остались лишь темные пятна на земле, где прокатилась голова, и в хижине, где демона сдерживали колдовские заклятия.
Я дочиста выжег все следы и спалил дотла все, что оставалось от | постройки. Наблюдая, как огонь поглощает бревенчатые стены, я! услышал за спиной тихий голос:
— Акор, ты ранен?
Это была Ланен.
Мне было страшно обращаться к нему. Я была охвачена трепетом. Наконец набравшись смелости что-нибудь сказать, я не могла подумать ни о чем другом, кроме его ран.
— Они не причиняют мне боли, милая. Впрочем, подожди-ка, — сказал он и принялся очищать свои раны огнем. — Ну вот. Готово.
Меня начало трясти от всего пережитого, но я кое-как сумела осмотреться. Удивляться было нечему: шум и пламя привлекли целую толпу. Они не осмеливались подойти слишком близко; наконец один из них набрался смелости и заговорил — похоже, это был один из Мариковых охранников.
— Что произошло? — он обращался ко мне.
Я рассмеялась. Перед ними стоит это чудо, это существо из легенд, а он обращается ко мне! Лучше всего было рассказать им всю правду. Если Марик до сих пор жив, у него, по крайней мере, отныне будет не слишком много друзей.
— Марик с Кадераном вызвали старшего демона, повелителя ракшасов, и меня собирались отдать ему. Драконы
— Будет тебе, — сказал Акор и спокойно обратился к людям: — Нет нужды бояться. Я избавил и вас, и свой народ от чудовищного зла. Я не причиню вам вреда.
«Давай оставим их, милая, — обратился он ко мне на Языке Истины. — Кажется, твой народ готов к дружбе не больше, чем мой. Полетишь ли ты со мной?»
«Сердце мое только этого и желает, — ответила я. — Есть ли поблизости место, где мы могли бы отдохнуть?»
«Мы отправимся в мой чертог, что подле Большого грота. Летим же».
Он взял меня в лапы и взмыл в ночное небо. Я крепко держалась; но полет длился лишь несколько мгновений. Вскоре мы приземлились возле его чертога. Он собрал дров и разжег костер, затем улегся вокруг него и позволил мне присесть рядом и прислониться к нему.
Я думала, что вполне оправилась от потрясения, пока не уселась подле теплого огня. Мне показалось, словно кто-то вдруг обрубил веревки, поддерживавшие меня: я затряслась, принялась что-то бормотать и под конец не на шутку залилась слезами. Я сидела, свернувшись, у его шеи — голова его покоилась подле, а крыло нежно прикрывало меня, и, рыдая, поведала ему о своих призрачных видениях и мучительных моментах пробуждения, о демоне и том ужасе, что пронизал мне душу, когда он схватил меня, о сознании своей полной беспомощности перед лицом этого величайшего зла. Он имел мудрость не перебивать меня, но когда я закончила, немного успокоившись, хотя слезы по-прежнему текли у меня из глаз, он ласково принялся повторять:
— Он сгинул, Ланен, воротился туда, откуда пришел. Для этого мира он уничтожен, ему не суждено вернуться до тех пор, пока он вновь не обретет плоть, а это произойдет уже не при тебе.
Уже не при мне. Я вдруг осознала, насколько коротка будет моя жизнь, сколь недолго нам суждено быть вместе. Не дольше, чем длится вех-сон.
— Милостивая Богиня, нет! — вскрикнула я.
Сейчас она казалась мне такой хрупкой. Я совсем не ожидал ее бурных слез, но когда она разразилась ими, я вполне понял причину. Мои сородичи во время душевных потрясений взмывают в воздух и принимаются извергать пламя, в песне своей обращаясь к солнцу или к звездам, до тех пор, пока безумие не схлынет.
«В чем-дело, милая? — спросил я ласково на истинной речи. — Я ведь здесь и никому не дам тебя в обиду».
— Я не за себя переживаю, а за тебя, — ответила она, и я почувствовал ее страх. — Акор, твои раны… — голос ее звучал приглушенно. — Благословенная Шиа, на тебя должен снизойти вех-сон?
Я с облегчением прикрыл глаза и крепче прижал ее к себе крылом.
— Нет, дорогая моя, они вовсе не так опасны. Они затянутся сами по себе со временем.
Она испустила громкий вздох, и страх ее схлынул столь же быстро, как явился. Поразмыслив немного, я удивился заключению, к которому пришел.
— Я здесь, — отозвалась она вслух, теперь уже нежно улыбаясь и вытирая слезы с лица, и протянула руку, чтобы дотронуться до меня.
«Ты опасалась, что вех-сон заберет меня у тебя?»
— Да.
У меня не нашлось слов, чтобы ответить, но тут нежданно-негаданно в разуме моем прозвенели начальные звуки той песни, что мы сложили с ней вдвоем, и я с радостью позволил своей любимой мысленно услышать их. Она присоединилась ко мне ненадолго, и вместе мы вновь воспевали свою радость на Языке Истины.
