Я смотрела во все глаза и сожалела, что сейчас не светлый день. Но даже при последнем гаснущем свете солнца, который все еще был слегка виден здесь, в небесах, я различала холмы и леса, над которыми мы пролетали. То тут, то там виднелись светлые поля, по которым были разбросаны темные пятна — должно быть, стада скота. Было слишком темно, и я могла рассмотреть лишь общие очертания местности, но зато увидела кое-что, о чем с земли могла только догадываться: остров был поделен надвое цепью гор, тянувшихся с востока на запад. Я не сумела толком их рассмотреть: они лишь слабо вырисовывались впереди, пока Акор летел на север.
Заметно холодало, даже несмотря на теплые пластинки грудного панциря Акора у меня за спиной, и дышать становилось все труднее. Подумать только: я бы давно уже до костей продрогла, не будь рядом этого живого источника огня.
Мне казалось, что прошла целая вечность (хотя позже я узнала, что мы летели чуть более получаса), когда я вдруг почувствовала, что в его теле произошла какая-то перемена. К этому времени уже совсем стемнело, и я понапрасну силилась разглядеть что-нибудь, тем более что встречный ветер мешал этому. Я замерзла и, должно быть, выглядела жалко, но продолжала сопротивляться порывам воздуха, желая узнать, что происходит. Я попыталась заговорить с ним, но слова заглохли, едва сорвавшись с губ.
Тут-то я и поняла, слегка опешив от догадки, почему все драконье племя владеет Языком Истины, в то время как для моего народа это редкий дар. Как же иначе могут они общаться друг с другом здесь, где воздух тоньше, чем на высочайших горных перевалах, а мимо с ревом проносится ветер, да к тому же расстояние между ними никак не меньше двух распростертых крыльев? Воистину, Владычица… Нет, они ведь обращаются к Ветрам, ну конечно же… Воистину, Ветры наделили их этим даром для того, чтобы они могли общаться друг с другом в этом мире, который делят лишь с птицами. И, подобно птицам, драконы тоже поют — я была уверена в этом, потому что слышала их голос. Должно быть, музыка, на которую они способны, превосходит любые ожидания.
Мне хотелось мысленно обратиться к Акору и спросить его, долго ли нам еще лететь, но я вспомнила, что он говорил, будто меня с легкостью могут услышать и другие. Я решила хранить молчание и постаралась дышать как можно ровнее.
Как мне недоставало лунного света! Когда мне удавалось раскрыть глаза, сопротивляясь ветру, я могла рассмотреть лишь звезды у края неба.
Тут мысли Акора вновь плавно потекли у меня в голове:
«Прости меня, малышка, я совсем забыл, что ты пребываешь в неведении. Наше путешествие почти закончено. Через пару мгновений я соскользну с крыльев Ветра. Не бойся, когда земля устремится нам навстречу, чтобы принять нас, — в его мыслях мне слышалось легкое веселье. — Я знаю, для тебя это внове, но я-то летаю уже долгое-долгое время. Тебе не стоит бояться».
Когда мы стали снижаться стремительными кругами, все переменилось. Эта часть полета показалась мне самой приятной. Акор неподвижно распростер свои огромные крылья и скользил вниз; ветер по-прежнему со свистом проносился мимо, но теперь он был уже не таким холодным и не настолько неистовым, чем когда Акор рассекал крыльями воздух. Зрение мое постепенно восстанавливалось, да и дышать стало легче; я смутно различала внизу, куда мы спускались кругами, большой лесистый холм с поляной у подножия; когда мы еще снизились, я увидела на краю поляны темное пятно, которое могло быть озерцом.
Мы находились уже очень близко от земли, однако продолжали снижаться с прежней скоростью. Боюсь, что я слегка взвизгнула, когда он вновь принялся бить крыльями по воздуху, резко сбавляя скорость. Не знаю, чего я ожидала: я видела раньше, как садятся птицы, но сейчас все было несколько по-другому.
Он приземлился на задние лапы, продолжая размахивать широкими крыльями, чтобы удержаться стоймя. Мне казалось, что ему при этом не очень-то удобно, однако он не выронил меня и не упал, как можно было бы предположить. Вместо этого он бережно поставил меня на землю.
— Как ты, маленькая сестра? — спросил он.
Похоже, ему недоставало воздуха, и это меня приободрило. Это был первый признак усталости, который я в нем приметила, что делало его чуть-чуть более похожим на человека — или, по крайней мере, он не казался теперь существом, столь далеким от нас.
Перед моим внутренним взором вновь предстал образ стройного мужчины с серебристыми волосами, у которого были глаза Акора. Но мне не следовало думать об этом.
— Я вся продрогла, но в остальном все хорошо. Не слишком ли трудно было тебе нести меня?
Со смехом он выпустил в холодный, чистый воздух облачко пара.
— Ты гораздо легче быка или коровы. Если бы мне не пришлось садиться стоймя, я бы даже не заметил, что нес тебя.
— А как ты обычно садишься? — спросила я.
