— Что, если мы усыновим ребенка, оставшегося без матери? — однажды предложил он жене, но по выражению ее лица угадал ответ.
— Это не то же самое, он не будет моим. И он станет напоминать мне о маленьком Олафе. — Сыне, которого они потеряли.
И на этом, казалось, дело окончилось.
В течение последних нескольких лет Хокр ловил себя на желании, чтобы Рагнхильд обнаружила достаточно самоотверженности и сама развелась бы с ним, освободив его от себя. Это было жестоко по отношению к ней, но ему необходимо было думать о будущем поселения. Ему нужен был кто-то, кто унаследует его владения. И ему нужна была женщина в постели, которая раскрывалась бы навстречу его любви.
Он обнаружил, что его взгляд останавливается на Керидвен чаще, чем позволено женатому мужчине. Нельзя было отрицать, что его влекло к ней — всякий раз, когда у него была возможность, он упивался видом ее маленькой, но женственной фигурки. Он хотел утонуть в ее блестящих глазах, зарыться пальцами в эти невероятные длинные локоны, сверкавшие медью в свете камина. Он хотел… Но нет, он не мог действовать в соответствии со своими желаниями, какой бы соблазнительной ни казалась ему эта девушка. И будучи такой маленькой, она, вероятно, сочла бы его большим болваном. И все же…
— А-тес, ешь, — тихий голосок рядом с ним прервал его размышления.
Кивнув, он улыбнулся Йорун:
— Да, я должен, не правда ли?
Дочка протянула ему кусок хлеба, и он открыл рот, как птенец, что, казалось, ее позабавило. Радость пронзила его. Почему он сидит рядом с дочкой с таким мрачным видом? Это непозволительно. Боги решили его нужду по-своему — они послали ему Керидвен, которая доказала, что его дочь не так пострадала, как он думал. Теперь появилась надежда: надежда, что Йорун вырастет такой же красивой, как мать, и овладеет речью настолько, чтобы управлять домашним хозяйством. Тогда с приданым, состоящим из всего имения Хокра и отличных семейных связей, какой мужчина не захотел бы жениться на ней?
Все, что ему нужно сделать, — это выбрать для нее по-настоящему достойного мужа, который однажды наследует его владения и подарит ему внуков. Он готов довольствоваться и этим.
В пятницу утром Мия забрала почту из маленького почтового ящика у ворот, ожидая, пока закипит чайник. Она взяла свою кружку и пошла посидеть на веранде, потягивая чай, пока вскрывала большой коричневый конверт.
— О! — Из конверта появилась толстая пачка документов, некоторые из них, судя по всему, были очень старыми.
— Что-нибудь хорошее? — Хокон вышел на веранду вслед за ней, принеся с собой аромат кофе.
Он уселся в кресло-качалку, вытянув и скрестив в лодыжках длинные ноги, и выглядело это так, словно ему там самое место. Мия уже начала привыкать к его присутствию, и они погрузились в утреннюю рутину, которая казалась знакомой и почти успокаивающей. Собираясь в Швецию, она старалась не слишком задумываться о том, что коттедж будет казаться пустым без бабушки, но в конце концов благодаря присутствию Хокона она едва ли это замечала.
— Письмо от моего адвоката, — сказала она ему. — Надеюсь, он прислал план участка с четко обозначенными границами. И я думаю, что наконец-то смогу показать тебе то завещание… Ну-ка посмотрим… — Она пролистала бумаги и нашла очень хрупкий на вид документ, который был вложен в прозрачный пластик, видимо, для защиты от повреждений. — Ух ты, это действительно старина! Вот, смотри, где-то здесь упоминается кольцо. Я помню, как бабушка однажды показывала мне этот документ.
Хокон подсел рядом, и они стали рассматривать старинное завещание, датированное 1604 годом. Почерк был на удивление разборчивым, хотя и немного выцветшим, и Мия водила пальцем по строчкам, пока они вместе расшифровывали его.
— Я, Йоханнес Хагберг, будучи в здравом уме и теле… Настоящим завещаю своей жене Маргарете…
— Ужасная орфография! — Хокон улыбнулся. — Ну ладно, ты доказала свою правоту. Я верю тебе. Хотя… Как получилось, что теперь оно твое? Ты еще никому не жена. Я имею в виду… — Он взглянул на ее помолвочное кольцо. — Ты все равно не будешь женой Хагберга.
— О, это потому, что у моей бабушки никогда не было сына, а ее единственный брат умер бездетным. Я знаю, что она очень печалилась из-за этого, так как это разорвало цепочку, но она заставила меня пообещать отдать кольцо жене моего сына, если у меня когда-нибудь родится мальчик. Если нет, то наследование должно продолжаться по линии дочерей. Строго говоря, на данный момент кольцо должно было достаться старшему сыну моей матери — моему сводному брату, но, как я уже говорила, она и бабушка не очень хорошо ладили. Очевидно, что у моих детей не будет фамилии Хагберг, но я не думаю, что это имеет значение в наши дни. Главное — родословная.
— Я понимаю. Хорошая традиция. Мне это нравится.