— Нет, Йорун, не делай этого! — не раздумывая, крикнула Кери, и, к ее удивлению, девочка обернулась и уставилась на нее, как будто услышала.
Нахмурившись, Кери обошла вокруг, встав позади Йорун, и, когда девочка снова занялась камнями, тихо позвала ее по имени. Безрезультатно. Она позвала еще и еще, каждый раз громче, меняя высоту тона с высокой на низкую. Когда она заговорила низким, но громким голосом, Йорун повернулась к ней.
— Ты меня слышишь? — Похоже, Йорун все-таки не была полностью глухой; ее слух был лишь поврежден.
Кери улыбнулась. Возможно, это упростит дело. Придется еще поэкспериментировать, чтобы понять, сможет ли девочка как-то научиться общаться.
Когда, уставшие, но довольные, они поднимались к главному дому, зазвонил колокол. Кери предположила, что звонят, созывая к трапезе, и, поскольку ее желудок к этому времени уже сильно урчал, она быстрыми шагами направилась вверх по склону. Она сказала Йорун: «Ешь», и ребенок, улыбнувшись, изобразил, что ест.
— Умница моя. — Кери быстро обняла ее, прежде чем снова взять за руку и войти в дом.
— Простите, кто здесь главный?
Вопрос прозвучал, когда Хокон уже направился к холму, а Мия как раз выходила из дома, чтобы последовать за ним.
Она посмотрела в сторону ворот и увидела мужчину, стоявшего там в воинственной позе, скрестив на груди руки. Он был среднего роста, с короткими седыми волосами и аккуратно подстриженной чуть более темной бородкой.
Она подошла к нему, чтобы поприветствовать.
— Здравствуйте. Я думаю, можно сказать, что я… Я — Мия Мэддокс, внучка Элин Хагберг. — Она протянула руку, но он как будто не заметил и вместо этого мрачно уставился на нее.
— Я Рольф Торессон, ее ближайший сосед, — он кивнул влево. — И я хотел бы знать, что тут за сыр-бор?
Мия почувствовала, как ее брови поползли вверх от его враждебного тона.
— Э-э, это археологические раскопки под эгидой Стокгольмского исторического музея. Пользуясь летними месяцами, мы ищем возможное поселение викингов. Пока не так много интересного, мы только начали, но с удовольствием приглашаем вас недели через три-четыре. Надеемся к тому времени похвастаться чем-то значительным.
Она старалась говорить вежливо и спокойно, что было трудно ввиду его грубости.
— Нет, спасибо. — Он махнул рукой, указывая на припаркованные на дорожке машины. — И вы можете передать миссис Хагберг от меня, что я был бы признателен ей за то, чтобы она убрала эту толпу как можно скорее. Они мне мешают.
— Чем? — Мия огляделась. — Это была небольшая проселочная дорога, по которой почти никто не ездил, и все машины были припаркованы на обочинах. Вполне достаточно места, чтобы проехать даже грузовику.
— Я живу здесь, в этом тихом уголке, чтобы наслаждаться миром и покоем, — ответил Торессон. — Если бы я хотел, чтобы по этому склону ползала на четвереньках толпа людей и в любое время суток приезжали и уезжали вонючие драндулеты, я бы остался в городе.
— Мне жаль, что вы так считаете, но у нас есть разрешение полиции парковаться здесь все лето. И к вашему сведению, моя бабушка скончалась еще в феврале. Теперь это моя собственность, и раскопки полностью на моей земле, поэтому они никоим образом не будут посягать на вашу частную жизнь. Если у вас возникнут еще какие-либо жалобы, вам придется обратиться с ними в музей.
Не попрощавшись, она зашагала прочь, ругаясь себе под нос. Какой невыносимый человек! Кем он себя возомнил?!
— Что стряслось? У тебя такой вид, словно ты сейчас кого-нибудь убьешь. — Хокон, острой лопатой снимавший дерн квадрат за квадратом, прервал работу и посмотрел на Мию. Он полагал, что за обедом мир был восстановлен и они вроде нашли общий язык. Ему казалось, что они могли бы работать в согласии — только бы ему не забывать, что она принимает участие во всех решениях. Но теперь ее глаза сверкали ледяными осколками, а сама она, казалось, дымилась от злости.
— Рольф Торессон — вот в чем дело. Полная и абсолютная самонадеянная задница!
— Какой еще Рольф? — Хокон не мог припомнить никого с таким именем среди своей команды.
— Видимо, мой сосед. Где-то там его дом, — Мия махнула рукой на запад, — и у него хватило наглости прийти и пожаловаться на машины, припаркованные у моих ворот, и на то, что по склону, видите ли, «ползают люди». — Она оглянулась вокруг. — Нет, честно, разве похоже, что тут кто-то шумит?
Справедливости ради, при валке деревьев шум был, но такое могло случиться где угодно — время от времени деревья требовалось вырубать, — да и продолжалось недолго. Что касается людей, то они болтали и смеялись, но делали это негромко.
Хокон оперся на лопату.
— Он действительно немного… перегнул палку. Ты встречалась с ним раньше?
— Нет, никогда. И бабушка о нем не упоминала. Тоже мне сосед, ха! Он даже не знал, что она умерла.
— Тогда, наверное, он просто мерзкий старый хрыч. Мы не делаем ничего противозаконного, так что пусть жалуется сколько угодно. На всякий случай: ты знаешь, где точно проходят границы твоего участка? Чтобы мы не забрели на его территорию.
