Эхо древних рун полностью

— Спасибо. — Она посмотрела ему в глаза, чтобы показать, что благодарна за всю его прежнюю доброту к ней, а не только за теплый уют спальной скамьи.

Он в ответ улыбнулся, в уголках его глаз залучились морщинки, что вдруг невероятно усилило его привлекательность. Кери судорожно вздохнула и отвернулась, прошептав «спокойной ночи», полная решимости не позволять ему нарушать ее душевное равновесие. Он был женатым мужчиной, вне всяких пределов дозволенного. И главное, он был ее похитителем, человеком, который выкрал ее у ее собственного народа и который теперь имел абсолютный контроль над ее жизнью, что бесконечно раздражало. Она привыкла быть главной, никоим образом не стесненной. Это было невыносимо.

Однако, даже строго отчитав себя, она не могла остановить ни покалывания в руке, которую он держал, ни дрожи при воспоминании о том, как он смотрел на нее.

— Не сходи с ума, — пробормотала она себе, укладываясь рядом с Йорун. — Я должна вообще перестать думать о нем. Он похитил меня и украл богатство моего брата! — Но, боже милостивый, нельзя было отрицать, что он начинает нравиться ей больше, чем следовало бы.

Когда Мия проснулась, в комнате было гораздо теплее, чем накануне. Услышав движение на кухне, она догадалась, что Хокон, должно быть, подбросил в печь несколько поленьев и жар распространился вверх. Быстро одевшись, она спустилась вниз и нашла своего гостя на веранде с чашкой кофе и тарелкой мюсли с простоквашей и фруктами.

— Доброе утро. Выглядит омерзительно полезным, — прокомментировала она с улыбкой. Простокваша, или филмйолк, была разновидностью кислого или ферментированного молока, напоминающего йогурт, или его исландский вариант скюр, который недавно стал популярен в Великобритании, и это была главная составляющая шведского завтрака. Мия любила его только с большим количеством сахара, что как бы противоречило его назначению. — Ты не будешь возражать, если я вместо этого съем немного твоего чудесного хлеба? Обещаю, что сегодня куплю тебе новую буханку.

— Доброе утро. Конечно, угощайся, если не хочешь наполняться клетчаткой.

— Этим я могу позавтракать и в Англии. Здесь, в Швеции, мне нравится есть вкусный хлеб и выпечку. Плохо, я знаю.

— Иногда забавно быть плохим. — Он улыбнулся ей, и у нее внутри словно брызнуло и зашипело шампанское.

Неужели она вообразила двусмысленность? Нет, он, вероятно, не имел в виду ничего такого. Боже, что с ней происходит? Она вкладывала в его слова и действия то, чего там просто не было.

Сразу же после завтрака Хокон собрался уходить. Когда он взялся за ручку двери, зазвонил его мобильный, и она услышала, как он сказал, закрывая дверь: «Привет, милая, как дела?» Она чувствовала себя еще более глупо, чем раньше. Все было так, как она и подозревала: у него есть жена или девушка.

«А у меня — парень», — твердо сказала она себе, ополаскивая посуду. Так почему же вообще у нее в голове возникал этот вопрос?

Съездив наскоро в супермаркет, Мия продолжила помогать Хокону на раскопе, который они вчера начали. Они изрядно подвинулись, но в грунте не было ничего особенно интересного, по крайней мере в верхних слоях.

— Я думаю здесь еще немного углубиться, просто чтобы убедиться, что мы не тратим впустую время, — сказал он. — А ты как думаешь? Результаты геофизики как будто показали угол строения, но, возможно, оно довольно глубоко внизу.

— Конечно, хорошая мысль. — Мия задумалась — не следовало ли ей самой эту мысль сформулировать, как предполагаемому соруководителю раскопок и все такое, — но попыталась сделать вид, что думала примерно о том же самом.

— Так, я начну. — Он кивнул в сторону раскопа: — Вон там планшет с миллиметровкой и бумага с карандашами, если они тебе понадобятся.

— Что? Ах да. — Мия запоздало вспомнила, что по ходу работы должна делать чертежи и подробные рисунки, чтобы фиксировать ход раскопок. — Я… гм, не думала, что это необходимо, так как мы еще ничего не нашли.

— Все в порядке. — Он улыбнулся. — Просто решил на всякий случай упомянуть об этом.

Она не была уверена, проверяет ли он ее, поэтому лишь кивнула в ответ и повернулась, чтобы совком продолжить снимать землю слой за слоем. Прошли годы с тех пор, как она делала это в последний раз, но навык легко восстанавливался.

Между ними повисло неловкое молчание, и Мия почувствовала необходимость завязать разговор.

— Так как же ты оказался на работе в Швеции? Я имею в виду, ты же норвежец. — Возможно, она была любопытной, но вопрос вроде был довольно безобидным.

— Мама шведка, поэтому я много времени проводил в Смоланде с бабушкой и дедушкой. Мама и папа дипломаты, а я учился в школе-интернате. — Он пожал плечами. — На короткие каникулы не было смысла ехать на Дальний Восток. Когда пришло время выбирать магистратуру, дед умер, а бабушку устроили в дом престарелых. Я решил поступить в шведский университет в Лунде, чтобы навещать ее по выходным. А потом встретил свою жену, начал работать в музее и вроде как остался там.