Брови северянина удивленно взлетели вверх – о подобном он даже не слыхал. А народ Таруя владел секретом особых татуировок ещё во времена, когда империю населяли человекообразные обезьяны.
- Ладно… - не отступал пленник, - тогда рабочий браслет – с его помощью ты одной рукой поднимешь огромный валун словно пушинку.
- А вот это уже интереснее, - наклонился вперед Атомба, подобрал небрежно брошенный наземь браслет и снова принялся разглядывать его.
- Брось это! – резкий окрик заставил Атомбу обернуться.
К пленникам и собравшимся вокруг них воинам спешил Таруй. Альбинос запыхался и вспотел, отчего пепельная кожа приобрела слегка розоватый оттенок.
Поравнявшись с вождем, жрец без спроса попытался выхватить браслет из его рук. Атомба недовольно поморщился, но, лишь чуточку помедлив, все-таки отпустил предмет. Несмотря на порой неуважительное поведение, Таруй слишком много сделал для Атомбы и тот был ему многим обязан. Кроме того, руководили великим походом обслуживающие Нгарха жрецы, а военные вожди подчинялись их указаниям. Потому и сейчас авторитет Атомбы не пострадал – все понимали, что дервиш есть дервиш, они всегда полубезумны и ведут себя странно.
Таруй, даже не рассмотрев браслет, с отвращением бросил его наземь и принялся топтать ногами. Все изумленно ахнули, пленная женщина даже вскрикнула. Атомба старался сохранить невозмутимое лицо, хотя, признаться, тоже был слегка раздосадован.
Вслед за браслетом отправились и очки. Вскоре оба странных инструмента превратились в бесполезный мусор. Металл погнулся, а стеклянные элементы раскрошились полностью.
- Эти предметы противны великому Нгарху, – переведя дух, пояснил Таруй собравшимся, - их создают существа, чуждые нашему миру, дабы искушать неверных. Враг соблазняет неокрепшие души, обещая силу, подобную божественной. На самом деле это лишь имитация, пародия, оскверняющая божественность.
- Это просто механизмы, - попытался возразить пленник, торговавшийся за свою жизнь и свободу, - как лук или копье, только более сложные.
- Ложь! – взвизгнул Таруй и с размаху влепил пленнику пощечину. Длинные белые пальцы оставили тонкие полосы на и без того уже помятом лице.
- Доставьте пленников в шатер Нгарха! – приказал жрец воинам, - великий уже решил, как с ними поступить.
Воины глянули на Атомбу, ожидая подтверждения приказа. Вождь махнул рукой, разрешая исполнять, а сам негромко обратился к Тарую:
- Возможно, ты слишком спешишь, белокожий брат. Эти люди разыскивали какой-то «артефакт». Кто знает, вдруг он и для нас был бы полезен.
- Кто знает? Нгарх знает, - надменно усмехнулся Таруй, - а с артефактом они промахнулись, зайдя слишком далеко на юг. Мы навестим этот столб через недельку-другую, когда пойдем дальше.
- Ты сказал столб?
- Ну да, что-то вроде того – до сих пор опасный осколок древней эпохи. Столь древней, что даже мой народ тогда ещё не родился.
- Опасный? Зачем же имперцы искали его?
- Наверняка для того, чтобы постигнуть древние знания, - снова усмехнулся Таруй, - ты же знаешь, что император – безбожник и воплощение зла. Как и всякий, ему подобный, он хватается за любую возможность навредить нашему миру.
- Да-да, понимаю, - нетерпеливо отмахнулся Атомба от пафоса общих фраз, - но чем опасны эти осколки? Разве не вся магия мира принадлежит нашим богам? И разве сами боги не древнее этих артефактов?
- Слишком трудные вопросы задаешь, - нахмурился Таруй, - не твоего ума это дело, вождь.
Атомба помрачнел, но стерпел обиду.
- Ладно, не дуйся, старый друг, - смягчился Таруй и примирительно похлопал Атомбу по плечу. Потом задумался, словно прислушиваясь к голосам в голове, и недобро усмехнулся тонкогубым ртом:
- Мне пора. Великий Нгарх голоден, и захваченные тобой пленники будут очень кстати, бог благодарит тебя за них.
Атомба кивнул в ответ на похвалу, но потом обеспокоенно покачал головой:
- Нгарх продолжает расти? Всего три дня назад мы добавили в упряжь двух крепких волов, чтобы тащить шатёр великого. Неужели опять пришла пора увеличивать колесную платформу?
- Не беспокойся об этом, дружище. Если бог пожелает, он продолжит взращивать тело. Однако пока он растет в другом смысле, духовном, - альбинос торжественно сцепил тонкие ладони и закатил вверх красные глаза.
На минуту воцарилась тишина. Прервал её страшный душераздирающий крик со стороны лагеря. Атомба узнал голос пленной женщины, с которой недавно разговаривал.
- Вот видишь, заболтался с тобой – и опоздал, - сокрушенно вздохнул Таруй, открывая глаза и расцепив ладони, - похоже, начали без меня.
Затяжная жара сменилась, наконец, дождями. С одной стороны, неплохо – по прохладе идти всяко легче. Но с другой, дождь – это размытые дороги, лужи и грязь. Ноги соскальзывают, люди спотыкаются, нет ни строя, ни порядка.
