Как бы Мишек не храбрился, но день ото дня страх прокрадывался в душу и становился только сильней. Случай у дороги не прошёл даром – каждую ночь, как только смыкал Мишек глаза, приходили странные сны. Были в них удивительные конструкции, которых не встретишь даже в городе Орсии на ежегодной выставке премудрых изобретений. Конечно, пользы от таких видений не было никакой – Мишек не понимал ни как штуковины устроены, ни для чего они служат. Выглядели они настолько чудно, что в человеческом языке и слов-то для них не находилось. Хрен-пойми-что. Это как раз и пугало. Если бы привиделось что-то полезное для доения козы или копчения рыбы, был бы хоть какой-то толк. Но всё настолько безумное… Даже хуже крыльев покойного деда Талайки.
А однажды случился приступ. Нет, ничего не заболело – был это приступ одержимости. До конца не проснувшийся Мишек вскочил с лавки, скинул на пол одеяло, и, боясь потерять засевшую в голове мысль, бросился во двор. Схватил палку и принялся что-то корябать на земле. Слава богу, что этого не увидел никто из соседей. С удивлением смотрели на Мишека коза да сидевшая возле неё на табуретке бабушка. Пока старуха доила козу, ничто не могло её отвлечь, хоть бы гром грянул среди ясного неба. Закончив работу, она не проронила ни слова, а только покачала головой. Подвязала тот самый теплый платок, привезенный с ярмарки, и молча понесла молоко в дом.
А потом и вправду грянул гром. Вслед за ним упали на землю крупные капли. Летний дождь, внезапный и сильный, ударил с неба и за минуту превратил чертежи Мишека в обычное пятно грязи. Только тогда дошло до него, что произошло. И так стало себя жалко, так не хотелось стать местным дурачком, новым Талайкой, над которым будут потешаться, пока он не свернет себе где-нибудь шею…
Мишек неподвижно стоял под струями ливня, широко расставив руги и ноги. И вместе с потоками воды текли по его щекам слезы.
Со временем Мишек устал бояться. Нельзя сказать, что дал волю странным снам и фантазиям – нет, конечно, по-прежнему старался гнать долой навязчивые мысли и боролся с наваждениями. Но начал относиться ко всему проще, с изрядной долей деревенского безразличия. Дескать, будь что будет – авось и пронесёт. Вроде, как и на самом деле немного припустило, стало легче.
Однажды, чтобы развеять мысли и попросту отдохнуть от очередных ночных видений, решил Мишек пойти в лес по грибы. Один из дружков - Шмелек, тоже пока неженатый (ох, сколько вместе было выпито!) давно звал, рассказывал, будто нашел хорошее грибное место.
Окрестные леса богаты не только ягодами, но и грибов можно найти, каких пожелаешь. Тут тебе и красные крепыши, и белые пузаны, даже веселящих наковырять можно, если не боишься жевать подобную дрянь.
Так бродили друзья по лесу, собирали грибы, попеременно потягивали из фляжки, которую Шмелек прихватил с собой.
Корзинки наполнялись, содержимое фляжки сокращалось.
Вскоре развернулись, чтоб топать обратно в деревню, но решили пойти другой тропой – по пути еще грибов набрать, чтоб прям с горкой было.
И тут пришла в захмелевшую голову Шмелека озорная мысль:
- Слушай, Мишек! Тут до речки уже всего ничего. А сегодня девки как раз собирались купаться. Давай-ка заглянем на минутку, а?
- Хм, ну не знаю… - принялся задумчиво чесать затылок Мишек. Он в подобных делах был не особенно смелым, даже матушка вечно нудела, что с таким характером останется навек бобылём.
- Ежели в малиннике заляжем, откроется вид как раз на песчаную отмель, - подбадривал Шмелек.
- Ну, это все равно далековато…
- Не трусь, внимательно присмотримся – может что-нибудь интересное и разглядим! – заговорщицки подмигнул Шмелек. И Мишек, глядя на его мечтательную рожу, согласился.
Друзья остановились недалеко от расщепленной березы, свернули с тропы в темный низкорослый кустарник. Корзины припрятали, чтобы не мешал лишний груз. Крадучись, пригнувшись к земле, засеменили к зарослям малины, но не успели приблизиться, как в кустах зашуршало и оттуда раздался недовольный возглас:
– Куда прёте?! Занято здеся!
– Бориш? – не поверил своим глазам Шмелек. – А ты-то тут зачем? У тебя ж жена есть…
- Вдохновение он ищет, - ответил вместо соседа Мишек, – чтоб картинки свои рисовать сподручней было…
Бориш с удивлением и благодарностью глянул на Мишека. В былые времена тот осмеял бы соседа, подсматривающего из кустов за бабами (неважно, что сам тоже собирался поглядеть – кого первым застукали, над тем и потешаются). А после той придорожной истории что-то изменилось между ними, словно бы лучше стали понимать друг друга. Увлечение Бориша уже не казалось Мишеку настолько глупым. Когда сам в приступах одержимости вытворяешь не пойми что, безобидная мазня не кажется чем-то особенным.
- Ну так жена на сносях, уже с таким животом, что не подступишься. Да и раньше было, что не упросишь оголиться, ка-а-ак треснет… - грустно подтвердил Бориш. – Вот приходится тайно наблюдать, как что у баб устроено… Чтоб, значит, рисовать без ошибок…
