Сенбонзакура понимал, что у синекожих теперь возникнет нездоровое количество вопросов к нему, так что во время возвращения в нору он незаметно смылся. Занпакто решил начать новую жизнь. В конце концов, зачем ему все эти войны? Он вполне может прожить сам по себе. И он ушел в город с твердым намерением никогда больше не возвращаться.
Идея разонравилась ему очень скоро. Он остался по-настоящему один, люди не замечали его присутствия. Ему некуда было податься и нечем заняться. Кроме того, он выяснил уже, что без пищи быстро теряет силы. Пришлось воровать еду, и это обстоятельство окончательно повергло гордого воина в уныние. Самостоятельная жизнь как-то не складывалась.
Тогда Сенбонзакура и задумался о возвращении в Сейрейтей. Правда, там его немедленно убьют… Умирать не хотелось. И он решил немного поторговаться. Если он выдаст синигами подземную лабораторию, кто знает, может быть это немного смягчит его вину в их глазах. Может, его преступление не настолько ужасно, и прощение все же возможно. Хотя бы отчасти. Но гордость не позволяла ему пойти на прямой торг, мол, я вам – пришельцев, вы мне – амнистию. Нет, он поступил иначе: просто указал местонахождение лаборатории, а потом сдался, и решайте сами. Причем, он понятия не имел, что Хо-Гша уже начали свою атаку, и каково в связи с этим положение Сейрейтея, тоже не знал. Столь своевременное вмешательство оказалось чистым совпадением.
Когда Сенбонзакуре объяснили, в чем именно состоит его «преступление», он сперва вообще не понял и не поверил. Кьораку в довольно вольных выражениях пытался объяснить ему, что он собой представляет. «Ты вон его занпакто. Знаешь, что такое занпакто? Это меч. Ага. Ты оружие. Понимаешь? Нет?» Сенбонзакура никак не мог понять.
– Но нам ведь теперь надо как-то возвращать его на место, – спохватился командир. – Маюри, ты ведь, наверное, можешь что-нибудь такое придумать?
– Вряд ли, – высокомерно заявил Куроцучи. – Подобные случаи науке неизвестны.
Он сделал эффектную паузу, дождался, пока у всех капитанов вытянутся от разочарования лица, когда Бьякуя окончательно похоронит возникшую было надежду, и только тогда продолжил:
– На самом деле, я полагаю, что делать ничего и не нужно. Все зависит от воли сторон. Если занпакто пожелает вернуться в свое естественное состояние, он это сделает, такова его природа. И если Кучики сумеет растолковать своему мечу, кто он такой…
– Все ясно, – Кьораку хлопнул себя по колену. – Бьякуя, забирай свой меч и делай с ним, что хочешь. Нам он больше не нужен.
Бьякуя поднялся на ноги. И Сенбонзакура тоже встал, опасливо приблизился к хозяину, заглянул в глаза и тут же опустил взгляд. Он уже разобрался, кто из них главный. Кучики этого было достаточно.
– Идем, – небрежно бросил Бьякуя и зашагал прочь, не оборачиваясь. Сенбонзакура поспешил за ним.
========== Эпилог ==========
По ночному городу неторопливо прогуливались два капитана.
– Не так уж плохо все получилось, – сказал Хаями. – Зато теперь ты точно узнал, кто тебе друг, а кто враг.
За поясом Бьякуи снова был меч, и он время от времени непроизвольно поглаживал рукоять.
– Я узнал, каково быть слабым, – угрюмо отозвался он. – И как это разлагает душу.
– Разве только это? – Хаями усмехнулся. – А мне кажется, ты узнал цену себе и людям, тебя окружающим.
– И вы тоже узнали цену мне, – подхватил Кучики. – Я был слишком несдержан. Все те, кому я не должен был показывать свою слабость… Полагаю, вы разочарованы.
– Напротив. Я впечатлен твоей решимостью. И Ренджи тоже. Кажется, он снова тебя боится.
– Вот как? – Удивился Бьякуя. – С чего бы это?
– Да просто ты даже без занпакто дрался так же, как с ним! – Хаями рассмеялся. – Сражался голыми руками против банкая, а Ренджи ведь был искренне убежден, что уже догнал тебя!
– Ну да, и я постоянно проигрывал.
– Неважно. Было видно, что ты сможешь. И даже если бы это было выше возможностей синигами, ты бы все равно сделал. И ведь ты победил.
– Ничего подобного, – возразил Бьякуя. – То, что все закончилось благополучно, чистая случайность. Моей заслуги тут нет.
– Разве? По-моему, ты недооцениваешь своей роли в случившемся. Твой занпакто, твое отражение, он разобрался, на чьей стороне должен сражаться, даже не понимая вообще ничего! И ты скажешь, что причиной этого не твоя личная верность? Откуда бы подобные черты взялись у занпакто? Все усомнившиеся в тебе могут откусить свои злые языки. Кстати, Каноги хоть извинилась?
– Разумеется, нет, – Бьякуя взглянул на друга с недоумением, как это ему в голову могла прийти такая мысль. – Она просто потеряла ко мне всякий интерес.
– Ну и черт с ней! – Заключил Хаями. – Вот уж кого я с удовольствием увидел бы в стане врага! Но, раз уж нам приходится сражаться на одной стороне, остается только не обращать на нее внимания.
– Она ужасна, но в ее словах слишком много правды, – возразил Кучики.
– Но ведь насчет тебя она ошиблась! Послушайся ты ее, ты бы ушел в отставку, и что тогда? Но ты принял решение, требующее немалого мужества, и оно оказалось единственно верным.
