– Он не стрелял, Майк. Это не он. Я знаю своего сына.
– Понимаю, тебе не хочется в это верить, Гвен, но все выглядит не слишком хорошо. И мы с тобой знаем: то, что было на самом деле, не важно. Важно, как это преподнести.
Люстиг прав. Взять хотя бы тех, кто обвиняет меня в убийствах Мэлвина. Они считают, что я замешана, что помогала ему. Меня судили как соучастницу и оправдали, но кое-кто по-прежнему не верит в мою невиновность. Для некоторых я так и останусь Маленьким помощником Мэлвина…
Вспомнив про это прозвище, я ахаю, и фрагмент пазла встает на место.
– Кевин не мог писать от имени Маленького помощника Мэлвина, это… – Я не заканчиваю фразу, просто не могу.
– Это Коннор. Мы нашли доказательства в его «облачном» хранилище.
Я качаю головой, потрясенная. Как я потеряла связь с сыном? Как могла ничего не замечать? Почему он не рассказал мне?
А потом возникает более важный и трудный вопрос: что еще я упустила?
Майк продолжает:
– Этих доказательств может оказаться недостаточно для суда, чтобы вынести Коннору обвинительный приговор. Но если это выплывет наружу, общественное мнение окажется не на его стороне. А если Кевина будут судить, все всё узнают, скрыть ничего не получится.
Судебный процесс. Черт… В голове не укладывается, что Коннору предстоит пройти через то же, что и мне, – через обвинение в преступлении, которого он не совершал. Почувствовать на себе ненависть жертв и их родственников. И это останется с ним на всю жизнь.
Нельзя допустить такое. И я не допущу.
– Я хочу увидеть доказательства, Майк.
– Все в его «облачном» аккаунте. Поскольку он несовершеннолетний, тебе разрешат доступ.
– Я хочу посмотреть не только улики против Коннора – я хочу посмотреть все. Все, что у вас есть. И на Кевина тоже.
Люстиг колеблется:
– Гвен, ты же знаешь, это серьезное нарушение. Меня могут уволить.
– Майк, мы с тобой не очень ладили, особенно из-за Мэлвина Ройяла. Но Коннор и сын Сэма тоже. Я знаю, это не Коннор. Он не имеет отношения к стрельбе. Разреши мне посмотреть материалы – вдруг вы что-нибудь пропустили…
Он колеблется.
– Пожалуйста, Майк. Ради Сэма.
– Ладно, но если попадешься, я ни при чем.
– Разумеется.
Майк тяжело вздыхает:
– Есть защищенный сервер. Его нельзя отследить. Я пришлю ссылку. У тебя будет пятнадцать минут, чтобы скачать файлы, прежде чем я их удалю.
– Идет.
– Не заставляй меня пожалеть, Гвен. Не заставляй пожалеть, что я доверился тебе.
Я смеюсь:
– На самом деле ты никогда мне не доверял.
И слышу, как он усмехается:
– Что верно, то верно.
Люстиг отключается, даже не попрощавшись, я тут же завожу мотор и мчусь обратно в мотель. Взгляд мечется между зеркалом заднего вида и дорогой, инстинктивно высматривая что-нибудь подозрительное. Но Гардения – сонный городишко, и в такое позднее время других машин на улицах нет.
По пути прокручиваю в голове все, что только что узнала. Как я могла ничего не замечать? И как долго это продолжается?
Если у Коннора появились вопросы об отце, почему он просто не спросил меня?
Хотя, может, он и пытался…
Пытаюсь вспомнить, когда мы в последний раз говорили о Мэлвине Ройяле. Прямо перед событиями на маяке. Я получила письмо от Мэлвина и разорвала на клочки. Ланни заговорила о нем. Прикрываю глаза и пытаюсь вспомнить реакцию Коннора, когда я уничтожила письмо Мэлвина, не дав детям прочитать. Он отнесся к этому безразлично. Сказал что-то вроде «я уже попрощался с ним и больше о нем не думаю».
Он назвал его папой. Это я помню точно, потому что Ланни никогда так не называет Мэлвина.
Я поверила Коннору на слово, решив, что он оставил прошлое позади – и отца тоже. Значит, он этого не сделал… А я никогда не следила – просто не интересовалась. Даже когда узнала, что Коннор писал об отце на форуме под ником «Потрошитель».
Теперь я вспоминаю, что узнала про его посты за день до того, как выследила Джонатана Уотсона и спрыгнула с лестницы маяка. После этого я так долго занималась своими травмами и восстановлением, что многое упустила. Потеряла сосредоточенность, веру в себя и интуицию.
Откидываюсь на подголовник сиденья. Это не оправдание. Все признаки были налицо. Я должна была догадаться. Я знала, что сын постил в интернете информацию об отце, и не обращала внимания. И ничего не спрашивала.
Наверное, мне просто хотелось верить, что с Коннором все хорошо, и поэтому я никогда не заговаривала об этом. Будь я внимательнее, поняла бы, что у Коннора из-за отца остались нерешенные проблемы. И это нормально. У каждого пятнадцатилетнего возникают проблемы с родителями. Это своего рода обряд посвящения даже для тех подростков, чьи отцы не знаменитые серийные убийцы.
Я просто все упустила. Сосредоточилась на психопате, который преследовал нашу семью, а потом были происшествие на маяке и выздоровление.
Где-то глубоко внутри меня возникает боль, чувство утраты и горя.
Коннор так нуждался во мне, а меня не было рядом… Я ничего не замечала…
